Отправляемся в апреле. Радость с собой, беду с собой
- Автор: Долинова Евгения Алексеевна
- Год: 1976
- Язык: русский
- Год: Средне-Уральское книжное издательство
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «Отправляемся в апреле. Радость с собой, беду с собой». Краткое содержание книги:
В красном уголке наступила полная тишина. Все ждали, что скажет Зарубин.
Он вскочил, прищурился в притихший зал:
— Так это что же выходит, товарищи? — проговорил он внушительно. — Если я по глупости брал у вас иногда гостинцы, так вы-то зачем давали? Выходит, это вы взятки мне совали, так?
Никто не ответил, и он продолжал напористо:
— Только так! Ну и ну-у, — развел он руками. — Вот в чем, выходит, дело-то? Ну, и кто же мне, выходит, взятки, давал, а я, дурак, брал, думал — угощают? Кто?
Он остро осмотрел людей на скамейках.
— А хоть бы вот я, — поднялся со своего места дядя Леня Семаков.
Все повернулись к нему, кто-то посоветовал:
— Говори, Леонид Максимыч, раз встал.
— Я вам возил, товарищ начальник, до самого последнего разу, а тут отказал.
Дядя Леня потер рукой поясницу, и я испугалась, — неужели опять прострел? Вот уж не вовремя.
— И за что же это ты, Семаков, взятки мне давал? А? — начальник опять прищурился на дядю Леню, а потом хитро подмигнул президиуму. — Давай раскрывай и свои карты.
Алексей Константинович привстал, хотел, видимо, напомнить, что на трибуне дядя Федя, но человек в гимнастерке придержал его за локоть, и секретарь снова сел.
Дядя Леня переступил с ноги на ногу, вздохнул.
— Припереть вы нас хотите, товарищ Зарубин, я так полагаю, — негромко сказал он. — Но ведь как вам сказать — взятки? Мне вроде бы и не к чему их давать. Я монтер старый, дело свое знаю, ничего за мной такого не числится, чтобы мне бояться… Да и не стал бы я так.
— А чем же объяснишь тогда? — сел Зарубин на свое место.
— Говори, говори, Леонид, — подбадривали люди. — Говори, как оно получается.
— Придете вы, товарищ начальник, к отправлению. Задумаетесь этак грустно. Сын, скажете, болен, не знаю, чем и лечить. Медку бы, маслица… А где взять?
Дядя Леня замолчал, но сразу послышалось:
— Сказывай, сказывай, Леонид!
— Ну и говоришь тут вам — ладно, мол, привезу, коли так…
— А дальше-то, Леонид, дальше!
— А дальше товарищ Зарубин начинает по карманам хлопать. По одному хлопнет, по другому… Потом на пол плюнет — тьфу, думал, деньги-то с собой!
В зале раздался смех.
— Айда, Леонид, крой дальше!
— Ну, привезешь, заберет все и скажет: — Я уж зараз с тобой рассчитаюсь. Да так и с концом, — махнул рукой дядя Леня и сел.
Опять в зале рассмеялись, кто-то крикнул:
— Все в тонкости обрисовал Леонид Максимыч. Как по писаному!
Зарубин снова встал, широко развел руками.
— Ну, сами только подумайте, что говорите! Ну, я мог так раз, ну два…
— А вот так, товарищ начальник, раз-два, да и привыкли! — послышался в тишине знакомый хохоток.
Сидящий впереди меня старый монтер медленно повернул голову. На лице его, крупном, с черными точками от въевшейся угольной гари, было недоумение и любопытство. Он в упор смотрел на Мостухина. Вдруг хлопнул ладонями и уронил их на колени.
— Мостухин высказался! Надо же!
В красном уголке, как взрыв, грянул хохот. Алексей Константинович повернулся к инструктору райкома, потом к начальнику участка, сказал им что-то, постучал по графину.
Когда хохот немного стих, сзади меня вскочил с места Мостухин.
— Что это за смех? — визгливо выкрикнул он. — Если я признал свои ошибки, так теперь смеяться надо мной? Может, у меня давно вот тут свербит, — он стукнул себя по груди, — чтоб доложить про все про это высшему начальству!
Опять хохот и выкрики:
— Свербит у Мостухина!
— Ой, держите меня! — послышался веселый молодой голос. — Со мной эта самая… как ее, мигрень, обморок то исть!
Монтер с урманского поезда, зовут его Паша, скрестил на груди руки, закрыл глаза и повалился… Его с хохотом удержали, посадили на место.
Алексей Константинович встал.
— Товарищи, — поднял он руку. — Давайте соблюдать… Давайте хоть по порядку.
Старый монтер поднялся с места.
— Мы по порядку, Алексей Константинович, — сказал он серьезно. — Мостухин у нас первым номером идет: первый спекулянт, — он загнул на руке один палец, — первый взяточник, — загнул второй.
— Почву надо под ногами твердую иметь, чтоб говорить так-то! — снова тонко выкрикнул дядя Гриша.
Старый монтер крепко постучал большим сапогом по полу.
— Она у меня твердая, Мостухин, потому и говорю.
— Вы хотите выступить? — спросил Алексей Константинович.
— Могу.
— Пожалуйста, даем вам слово, — с облегчением сел Алексей Константинович, но тут же вскочил: — Но, товарищи, у нас же Федор Тимофеич на трибуне!