Отправляемся в апреле. Радость с собой, беду с собой
- Автор: Долинова Евгения Алексеевна
- Год: 1976
- Язык: русский
- Год: Средне-Уральское книжное издательство
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «Отправляемся в апреле. Радость с собой, беду с собой». Краткое содержание книги:
Но она все равно меня не узнает. Она и не смотрит даже, думает о своем. И с ними тоже не разговаривает.
Дверь в будку открылась, вошла еще одна уборщица. Первые две расхохотались, третья улыбнулась, а четвертая только взглянула и снова хмуро отвела глаза.
— Подружку тебе прислали, — крикнула первая, с морщинистым лицом. — Теперь на пару мыть станете, вспоминать про веселое житье.
Вошедшая женщина, в форме проводницы, села на мою скамейку и, не тушуясь, ответила:
— А мы еще поживем! Правда, девушка? На чем засыпалась? — спросила беззастенчиво.
Я подтянула под скамейку ноги, спрятала ладони в рукава телогрейки.
— Я не засыпалась, — пробормотала невнятно. — Произошло недоразумение.
Трое расхохотались и проводница тоже. Она смеялась, откинув голову, широко раскрыв рот.
— Как она сказала-то? — вытирая выступившие слезы, хохотала полная. — Не-до-разумение? Ошиблись, значит, маненечко?
— Да ты не горюй! — хлопнула меня по плечу проводница. — Ты скажи им: а вам завидно? Они и отстанут.
За будкой прогрохотал поезд. Молчавшая все время женщина проговорила:
— Будет зубы-то скалить, айдате мыть. — И, взглянув на меня, добавила: — Есть ведра-то… Бери. Хватит этого добра.
Я соскочила и взяла первое попавшееся ведро.
— Не тронь! — послышалось сразу. — Это мое!
Я взялась за другое.
— Мое это, не лапай! — крикнула полная.
Я встала в растерянности. Женщины не торопясь поднялись, разобрали ведра, тряпки и одна за другой пошли из будки.
Проводница бросила мне на ходу:
— Они тут хозяева, а нам, штрафникам, чего уж-достанется. Да ты не горюй!
В углу стояли еще два ведра. Одно с дыркой, а другое с помятыми боками. Я взяла его, выбрала тряпку побольше и тоже пошла.
Иду нарочно медленно, чтобы не встретиться с ними в кубогрейке. Через пути пробираются к зданию вокзала пассажиры с прибывшего поезда. Сейчас он опустеет, в вагонах будет темно и тихо…
Я видела, как уборщицы, набрав воды, двинулись к вагонам. Проследила, в какие зашли… Я уйду одна, начну с последнего.
И вот я уже в пустом вагоне. В нем пахнет табаком. Он слабо освещен наружными фонарями.
Начинаю мыть. Надо бы веник, но у меня его нет. Чем протирать стекла? Нашла обрывки газет и, смыв грязь с окон, протерла бумагой. Мою полки, тру их тряпкой. Вода становится чуть теплой и грязной. Надо ее сменить. Работы еще много. Выливаю грязную воду под вагон — а что делать? — и бегу в кубогрейку. Там никого нет. Иду обратно.
Мою полы. Руками загребаю мусор, окурки, банки, выношу все это на междупутье, потом унесу куда-нибудь подальше.
Вода опять грязная. Надо менять. Опять в кубогрейку и снова в вагон… Сколько времени? Может, я должна в этот срок вымыть уже два вагона? Но ведь я нисколько не отдыхаю, я все время мою.
Мне хочется посмотреть, как выглядит теперь вагон. Хоть бы на минутку вспыхнули лампочки… Если бы это был мой состав, я бы обязательно включила рубильник и посмотрела.
Ну, кажется, все. Обтерла подножки, взяла ведро. Сейчас налью воды и пойду в следующий.
В кубогрейке встретила проводницу. Она прополаскивала тряпку.
— Ну, как? — спросила она.
— Я его хорошо вымыла.
— Один только? — удивилась она.
— А вы сколько?
— Я уже оба. Сейчас пойду в будку до следующего состава. Бабы уже там.
— А вы меняли воду?
— Один раз. На каждый вагон по ведру.
— А я по три.
Проводница расхохоталась.
— Стахановка!
И ушла.
Бегу в другой вагон. Хоть бы не приходил следующий поезд, чтоб я успела до него.
Нет, одного ведра мало. Это уж не мытье. Я все равно буду по три. Лучше не пойду отдыхать в будку. Я и не хочу туда, к ним.
Бегаю за водой, мо́ю и прислушиваюсь — не идет ли поезд? Не слышно. Успею!
Я уже домывала, когда в мой вагон кто-то вошел. Мне стало жутко.
— Где ты тут?
Это та женщина, из отстойного парка.
— Что не идешь в будку?
— Я еще не домыла.
— Окна-то зачем протираешь?
— Они грязные…
— Мы их через две поездки моем. Не намоешься. На вагон по ведру, все равно утопчут.
Я не знаю, что со мной случилось. Мне вдруг захотелось, чтоб она узнала меня, чтоб хоть один человек был здесь ко мне подобрее.
— А я вас знаю, — тихонько сказала я.
— Откуда это?
— А, помните, у нас был субботник… в отстойном парке… И вы тогда… хотели под поезд… У вас еще сын… второй… на фронте…
Наверно, не надо было об этом говорить!