Магнолии были свежи (СИ)

— Я не смею вас больше задерживать, сэр.

***

— Милая! — воскликнул Эйдин. — Можешь помочь с галстуком?

Он стоял посреди их спальни, почти одетый, и только шелковая удавка никак не хотела завязываться аккуратным узлом. Эйдин попробовал засунуть конец в маленькую петлю, но попытка не увенчалась успехом, и он тихо выругался. Он все-таки шел на этот прием. Почему, сказать он не мог даже самому себе. Гилберт и так не жаловал великосветские встречи, где все разговаривали о том, сколько внебрачных детей появилось у очередного герцога или о размерах нового кадиллака, так еще и мисс Стоунбрук настойчиво попросила его не приходить. Он отчетливо помнил отчаяние, сквозившее в ее взгляде, и Эйдин сам не заметил, как чуть не взял ее за руку. Она была почти готова все ему рассказать, но потом появился его сверкающий ангел, и Мадаленна ускользнула. Светский прием и мисс Стоунбрук. Эйдин задумчиво замер около зеркала и принялся медленно натягивать жилетку. Как ни странно, но он не мог представить эту девушку в мраморной клетке, обрамленной золотом и бриллиантами. Ей это не шло. Странная, для северной Англии, внешность располагала к древним сказаниям о феях или лесных душах, которые не принимали никого в свои круги. И вместе с этим, она была наследницей рода Стоунбрук, о котором он так часто слышал, но не мог и подумать, что она принадлежала к этой взбалмошной семье. Ее мать и она были оторваны от света и его ценностей. Несомненно, в ее лице угадывались итальянские черты — смелые, точные, но при этом строгие мазки венецианского мастера — но только тогда, когда она улыбалась. А такое на время их знакомства было так редко, что он мог едва вспомнить, как выглядело ее лицо, озаренное улыбкой. Что-то наполненное светом, но больше ничего.

«Оно и к лучшему.» — одернул себя Эйдин и снова позвал жену.

Линда появилась в проеме в черном шелковом платье, смело декольтированном, но с ее фигурой она могла себе позволить носить что угодно.

— Что случилось? Неужели опять безжалостный галстук победил? — она нежно коснулась его щеки рукой и приподняла его за подбородок. — Ну-ка, ведь очень просто, как ты все не запомнишь? — она ловко пропустила узел, и галстук затянулся идеально. — Вот что бы ты делал без меня?

— Полагаю, умер от удушья или пошел бы без рубашки.

Линда рассмеялась и быстро поцеловала его в щеку, но стоило ей отойти, как Эйдин поймал ее за руку, притянул к себе и поцеловал, как уже давно мечтал. Они все еще были влюблены друг в друга, и он почувствовал все то же желание, которое горело в нем с той поры, как только он увидел Линду.

— О, нет, — улыбнулась миссис Гилберт и отпрянула. — Этим ты меня не обманешь! И даже не смей!

— Ты точно не пойдешь на прием? — он сделал вид, что ничего не было. Линда обняла его со спины, и он присмотрелся к их отражению.

— На этот нет. Ты же знаешь, что я терпеть не могу вздорных старух. Так и хочется что-нибудь ляпнуть от души.

— Там будет не только она, но и весь наш бомонд.

— И твоя студентка мисс Стоунбрук? — лукаво прищурилась Линда. — Она очень миленькая.

— Она очень умная. — отпарировал Эйдин. — И иногда ставит меня в тупик.

— Даже так? Мне стоит начинать волноваться?

Гилбертусмехнулся и быстро поцеловал Линду в шею. Ему казалось, что она была далека от него, точно так же, как и все люди. Только ведь Линда была не все, и ему все чудилось, что в последнее время он пытался дотянуться до хвоста ускользающей кометы.

— Эйдин!

— У тебя один бриллиантик потускнел. Я его протел. И тебе никогда не надо волноваться.

— Разумеется. — нахмурилась Линда и внезапно прижала его руку к своей щеке. — Ты правда не обидишься, если я с тобой не пойду?

— Нет.

— Точно-точно?

— Ты прямо как Джейн. Точно-точно. Кстати, — спохватился Эйдин. — Тебе нужно взять ее с собой на прием. Ты же к Батлерам? Так вот, возьми ее, пока она снова не удрала на очередную вечеринку.

— О, Господи, — смех Линды звонко рассыпался колокольчиками. — Вспомни себя в ее годы, сколько раз ты сбегал на вечеринки, а Джеймс тебя возвращал?

Упоминание о брате потушило улыбку Гилберта, и Линда виновато покосилась в сторону.

— Прости. Я не хотела.

— Ничего. Не век же мне о нем не упоминать. Так ты возьмешь Джейн?

— Да, конечно. — рассеянно отозвалась Линда. — Разумеется.

— Взять Джейн куда? — в проеме комнаты показалась их дочь и поцеловала отца в щеку. — Привет, пап. Мама, ты выглядишь сногсшибательно!

— О, милая, опять эти словечки!

— Ой, да ничего такого! Так, куда меня взять?

— На прием к Батлерам. Они как раз хотели познакомить тебя с их сыном Питером.

Джейн испустила усталый вздох, и Эйдин покосился в ее сторону — ни дать, ни взять — утомленный успехом светский львенок. Когда она смогла вырасти такой, он не мог понять, и часто он думал, что упустил нечто важное в ее воспитании.

— Если не хочешь к Батлерам, можешь поехать на прием к Стоунбрукам. — отозвался он из ванной. — Поговорим об искусстве.