![Ни бог, ни царь и не герой [Воспоминания уральского подпольщика] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/3/5/5/7/8/ni-bog-ni-car-i-ne-geroj-vospominaniya-uralskogo-podpolshchika-download.jpg)
Ни бог, ни царь и не герой [Воспоминания уральского подпольщика]
- Автор: Мызгин Иван Михайлович
- Год: 1979
- Язык: русский
- Год: Южно-Уральское книжное издательство
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Ни бог, ни царь и не герой [Воспоминания уральского подпольщика]». Краткое содержание книги:
Как члену боевой партийной дружины, которую возглавлял известный уральский революционер М. Гузаков, И. Мызгину приходилось выполнять различные партийные поручения: добывать оружие, боеприпасы, участвовать в вооруженной борьбе с полицейскими карательными отрядами, организовывать мастерские по изготовлению взрывчатых материалов и бомб, вести большевистскую агитацию среди уральских рабочих и крестьян, готовить побеги революционеров из тюрем и ссылок.
На долю Ивана Михайловича выпало немало суровых испытаний. Семь раз отбывал он заключение в тюрьмах Уфы, Златоуста, Литвы, Красноярска, Александровского централа, шестнадцать раз бежал из тюрем и полицейских участков, дважды из ссылок, дважды был приговорен к расстрелу колчаковской контрразведкой. Но ничто не могло сломить его веру в торжество ленинских идей, в победу пролетарской революции.
Замечательная жизнь И. М. Мызгина — яркий пример беззаветной преданности Коммунистической партии, интересам народа.
Недавний противник, к моему удивлению, сел и захныкал:
— Шо ж зараз я буду казаты хвельдхвебелю?..
Товарищ принялся его успокаивать:
— Да брось! Все обойдется. Доложим, что он хотел выйти без спроса, а ты к нему со штыком. Он, мол, за штык так сильно дернул, что штык воткнулся в щель и сломался. Про записку мы ничего не скажем, — это уже в мою сторону, — а он не скажет, что мы по своей воле согласились его отпустить.
На этих условиях перемирие было достигнуто.
Украинец немного успокоился, и у нас троих даже снова возникла почти что приятельская беседа. Я узнал, что в наши места прибыло восемь вагонов со стражниками, человек по двадцать в каждом. Их разместили в Аше, Миньяре и Симе, придав каждому отряду конных из числа шестидесяти кавалеристов, пришедших верхами раньше. Их задача — прочесать леса и выловить засевшую там «крамолу».
— А вот сегодня утрам всех спешно стянули в Ашу, тебя ловить, — сказал орловец. — Ежели ты — это не ты, то кто-то здорово наше начальство опутал!
В это время распахнулась дверь. Явилась смена во главе с фельдфебелем, маленьким тощим мужичонкой с жестким взглядом. Орловец доложил ему о происшествии со штыком.
Фельдфебель злобно покосился на меня, я не опустил взгляда, и фельдфебель, как это бывает с жестокими, но трусливыми людьми, отвел глаза в сторону и с ненавистью произнес:
— Надо бы его приколоть, да начальство не велело ни бить, ни убивать.
Караул сменился, и я остался с двумя новыми стражами. Один из них, Петров, тот самый здоровенный дядя, которого исправник посылал на завод выяснить, правда ли, что я принят на работу, ухмыльнулся с этакой добродушной хитрецой:
— Я смотрю, наших сменщиков ты уже успел уговорить: мол, тебя по ошибке взяли? Да? Эх, парень, уж меня-то не проведешь! Я ходил в контору заводскую. Правильно, приняли Гришина работать. Здорово вы все запутали! Но и мы не лыком шиты, распутали, голубок, все распутали…
— Чего ж вы распутали? — притворился я равнодушным.
— А вот чего: пошли мы с ротмистром на станцию, отозвали жену Павла Булавина, стало быть, твою тетку…
— Никакая она мне не тетка!
— Да постой, постой! — ласково потрепал меня по плечу Петров. — Не торопись поперед батьки в пекло. Я говорю, отозвали твою тетку: «Мол, мы у тебя в доме арестовали сейчас Ванюшку Мызгина, и он сказал, что ты спрятала несколько тысяч ихних денег. Так что иди, показывай, где денежки». Она плакать да причитать, а потом и говорит: «Верно, это у нас Ваня Мызгин, племянник мой, ночевал, но только про деньги я и слыхом не слыхала, хоть режьте!» — Петров басовито рассмеялся. — Так-то, брат Ванюшка!
Я от злости стиснул челюсти, но промолчал. Эх, попался, Петруська! Теперь не падать духом!
Вечером тетке разрешили свидание со мною: видимо, надеялись, что я что-нибудь сболтну. Стражники не спускали с нас глаз. Тетка принесла мне еды и все плакала, вытирая глаза большим пестрым платком. Она шепнула мне, что по всей Аше идут обыски: видать, еще кого ищут…
Только бы не нашли наше оружие, не взяли товарищей!..
— Очень тебя все жалеют, Ванюша, — всхлипывала тетка. — А мать-то, мамаша твоя, вот кто убиваться-то станет!..
Мать… Сколько мук и страданий вынесла она, сколько еще предстоит ей вынести!.. Нет мне другой в жизни дороги, кроме той, по которой иду, — и неизбежно несет этот мой путь матери горе и слезы. Один виновник этому — царский строй. Придет час расплаты — и в счет, что ему предъявят, мы внесем и неутешные слезы наших матерей…
Часу в одиннадцатом вечера снова открылась дверь, и в камеру ввалилась целая толпа: исправник, жандармский ротмистр, какие-то неизвестные мне чиновники и чуть ли не взвод полицейских.
— Н-ну-с, волчонок, оказывается, ты и здесь неспокоен! Придется принять профилактические меры. — Что такое «профилактические», я, честно говоря, не знал, но сразу понял, что это какая-нибудь гадость. — Одевайся.
Я надел свою тужурку.
— Связать ему руки.
Ремнем мне скрутили руки за спиной.
— Чтобы не убежал, — весело пояснил исправник.
— А я думал, мне для удовольствия, — мрачно процедил я.
— А ты не чужд юмора, волчонок, — благодушно засмеялся исправник.
Я промолчал. Меня вывели из каталажки и, окружив сильным конвоем, повели по улицам. Но что за черт?! Я считал, что ведут на вокзал, чтобы отправить в Уфу, — и время было подходящее, скоро приходил ночной поезд. Но мы шли почему-то совсем в другую сторону. Это меня насторожило… Версты через полторы вышли к железнодорожной линии и двинулись вдоль нее в сторону Миньяра. Я почуял недоброе. Не раз бывали случаи, когда жандармы арестованных расстреливали «при попытке к бегству».