![Ни бог, ни царь и не герой [Воспоминания уральского подпольщика] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/3/5/5/7/8/ni-bog-ni-car-i-ne-geroj-vospominaniya-uralskogo-podpolshchika-download.jpg)
Ни бог, ни царь и не герой [Воспоминания уральского подпольщика]
- Автор: Мызгин Иван Михайлович
- Год: 1979
- Язык: русский
- Год: Южно-Уральское книжное издательство
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Ни бог, ни царь и не герой [Воспоминания уральского подпольщика]». Краткое содержание книги:
Как члену боевой партийной дружины, которую возглавлял известный уральский революционер М. Гузаков, И. Мызгину приходилось выполнять различные партийные поручения: добывать оружие, боеприпасы, участвовать в вооруженной борьбе с полицейскими карательными отрядами, организовывать мастерские по изготовлению взрывчатых материалов и бомб, вести большевистскую агитацию среди уральских рабочих и крестьян, готовить побеги революционеров из тюрем и ссылок.
На долю Ивана Михайловича выпало немало суровых испытаний. Семь раз отбывал он заключение в тюрьмах Уфы, Златоуста, Литвы, Красноярска, Александровского централа, шестнадцать раз бежал из тюрем и полицейских участков, дважды из ссылок, дважды был приговорен к расстрелу колчаковской контрразведкой. Но ничто не могло сломить его веру в торжество ленинских идей, в победу пролетарской революции.
Замечательная жизнь И. М. Мызгина — яркий пример беззаветной преданности Коммунистической партии, интересам народа.
В письме Уфимского комитета партии и содержалось одно из поручений, связанных с ликвидацией боевой организации. Я должен был передать Филимону Забалуеву типографию, что хранилась возле Миньяра, а сам заняться ликвидацией складов оружия. Если оружия окажется немного, нужно было самому привезти его в Уфу. Оттуда мне предстояло отправиться за границу — только теперь должна была состояться поездка, которую готовил Михаил Гузаков и в которую мы собирались вместе с ним… Лиза привезла мне и шифрованные явки, необходимые для этого дальнего путешествия.
Основная часть нашего оружия хранилась в Аше у Пелагеи Ереминой, сестры Гузаковых. 13 ноября я выехал в Ашу. Поезд туда прибывал в двенадцать ночи. Это мне было на руку: ночью легче проскочить незаметно. Но на всякий случай я решил спрыгнуть с поезда на ходу, не доезжая станции, где всегда можно нарваться на полицейских и шпиков.
Ночевать я отправился к тетке, сестре матери. Она жила в Аше замужем за Павлом Булавиным, заводским возчиком, у которого мы с Мишей Гузаковым и раньше не раз отсиживались. Хотя дядя Павел и был беспартийным, но часто оказывал нам услуги, и мы ему вполне доверяли.
Встретили меня Булавины очень радушно, как всегда.
— Ты надолго, Ванюшка? — спросил меня дядя, позевывая и почесывая под рубашкой грудь.
— Завтра ночным поездом в Уфу, — отвечал я, хлебая теплый борщ. — Тетя, вы мне поможете уехать? У меня будет багаж.
— Помогу, уж ладно. А что, боле некому?
— Да вы не одна, еще ребята помогут.
Спал я чутко и проснулся оттого, что дядя собирался на работу: он уезжал рано, часам к шести. Выходя, он словно невзначай спросил:
— Ты как, Иван, до самого поезда у нас будешь или куда перейдешь?
Бывали случаи, что мы с Михаилом, переночевав у Булавиных, утром, для безопасности, перебирались на другую конспиративную квартиру.
— Пересижу у вас, коль не выгоните, — ответил я. — Только днем по делам схожу.
— Зачем тебя гнать! — добродушно усмехнулся Павел. — Чай, свой, не чужой! — с тем он и вышел, плотно затворив дверь.
Время приближалось к девятому часу. Тетка заторопилась на вокзал провожать новобранцев. Бабушка покормила меня завтраком, и я снова, одетый уже, прилег на кровать и стал перелистывать томик Некрасова. Торопиться мне было некуда. Бабушка, охая и покряхтывая, ворочалась на печке.
Тикали ходики.
Вижу, бабушка приподнялась с лежанки и уставилась в окно.
— Сынок, а сынок, — вдруг с тревогой проговорила она, — полиция…
Меня как ветром сдуло с кровати. Через окно я увидел, что к дому движется цепь стражников. Глянул в другое окно — та же картина. Дом был окружен.
Что делать?! Первая мысль — выскочить в сени и, как только появится первый полицейский, стрелять в упор и идти напролом. Но нет, нельзя. Подведу хозяев.
Мигом я очутился у печки и сунул старушке револьвер:
— Спрячьте, бабушка. Никому не показывайте… — А сам бросился на кровать и снова раскрыл Некрасова. Нужно сказать, что у нас с Ереминым заранее было условлено: если попадусь в Аше — скажу, что приехал наниматься на работу. Мое прошение лежало в конторе. В любом случае я надеялся при таких условиях на слабый конвой и не очень бдительное содержание под арестом. А тогда побег.
«Но как охранка узнала, что я здесь?! — лихорадочно билась в мозгу мысль. — Опять предательство?»
Я торопливо перебирал все обстоятельства, людей, которые знали о моей поездке. Тогда я не пришел к определенному выводу. Но позже стало известно — предателем был мой дядя Павел Булавин.
Распахнулась дверь — я нарочно скинул крюк, — и первым в избу осторожно вошел местный жандарм. За ним появился урядник, а сзади, с опаской, уездный исправник.
Убедившись, что все мирно и никто не стреляет, исправник вышел из-за спин жандарма и урядника, продвинулся вперед, приосанился и, обращаясь в пространство, спросил:
— Это дом Павла Булавина?
— Булавина, Булавина, барин, — пришепетывала бабушка, не слезая с печи.
— Где хозяева?
— Сын на работе, а сноха на вокзал ушла, рекрутов провожать.
— А это у вас кто? — исправник спрашивал так, словно я был деревянным чурбаном и сам о себе сказать ничего не мог.
— Это, барин, жилец.
Исправник метнул в мою сторону короткий напряженный взгляд и, подойдя к бабушке, сунул ей какую-то бумажку. Бабушка повертела бумажку в корявых, негнущихся пальцах и вернула исправнику: