Всеволод Кочетов. Страницы жизни, страницы творчества

— Правильно. По затратам он не дешевле корпусной мастерской обошелся. Правильно — цех!

— Начальник, значит, клубного цеха?

— А что ты думаешь! К тому же — главного цеха! В тех цехах с металлом, с деревом имеют дело. В моем — с человеком».

Комментарии, как говорится, излишни.

Только недопониманием такой особенности в развитии некоторых персонажей романа, как их прямая или косвенная зависимость от места и значения в общественном производстве, можно объяснить сетования отдельных критиков 50-х годов на то, что образы Кости и Василия Матвеевича оказались «недорисованными», «оставленными в тени»[74]. Однако уже и тогда А. Турков отметил, что история возрождения заводского клуба, связанная с именем Василия Журбина, рассказана столь живо и интересно, что имеет «принципиальное значение»[75]. Видимо, критик почувствовал зависимость полноты воплощения характера от глубины изображения его общественно-производственной деятельности.

В. Кочетов постоянно разнообразит приемы изображения человека в труде. Совершенно по-иному, нежели мастерство Алексея или Кости, показан высокий профессионализм их старшего брата Виктора. Краснодеревщик, он стал специалистом по изготовлению из дерева моделей, по которым отливаются в металле различные части для механизмов корабля. Однако мы не видим Виктора за изготовлением хотя бы одной из этих моделей. Описана только его влюбленность в свою профессию, да и то необычно — как влюбленность в материал, с которым он имеет дело. Нельзя сказать, что он не замечал суровой красоты вековых сосен, не слышал веселого шума молодых березок и дубков, не любовался лиственницами и ясенями на улицах приморского поселка и города. Однако для него все это только «внешность дерева». Виктор Журбин «больше любовался его «душой», перед ним распахивались «души» берез, грабов, ольх, чинар, пихт, пальм, деревьев, которые называются: красное, розовое, черное, палисандровое... Сколько в этих «душах» потемок!».

Это — лирика мастера, который хорошо знает «душу» обрабатываемого материала, — его достоинства и недостатки, его красоту и «потемки»: кривизну, косослой, суковатость, трещины и т.д. Главное же дело Виктора раскрывается не в какой-то конкретной операции модельщика, а в длительном и упорном движении к поставленной цели. Он работает над изобретением универсального столярного станка, на котором, меняя режуще-строгальный инструмент, можно было бы производить целый комплекс операций.

Верный правде жизни, писатель и в данном случае взял за основу реальный факт. В одном из своих выступлений, противопоставляя меркантильности буржуазных специалистов бескорыстие и коллективизм советских рабочих и инженеров, В. Кочетов рассказал о ленинградском столяре-модельщике. Это был модельщик высшего класса. Он десятки лет работал вручную, был вне всякой конкуренции, полнейший монополист. Он мог бы, если бы этого хотел, диктовать заводской администрации любые условия, и ему платили бы любые деньги, такой он был мастер. Он обладал тем, что называется «золотые руки». И вот взял человек и сконструировал станок, который стал выполнять все, что когда-то могли делать только «золотые руки»[76].