Всеволод Кочетов. Страницы жизни, страницы творчества
- Автор: Строков Петр Сергеевич
- Год: 1985
- Язык: русский
- Год: Современник
- Жанр: Критика
Электронная книга - «Всеволод Кочетов. Страницы жизни, страницы творчества». Краткое содержание книги:
К сожалению,автор недостаточно раскрыл Антона в действии. Разъяснение своего проекта в беседе с Алексеем и появление время от времени в цехах — этого, конечно, недостаточно для героя, призванного, по замыслу, стать и практическим организатором реконструкции завода.
Труженики до мозга костей, герои романа и сами работают на совесть, с завидным мастерством, и умеют ценит эти качества в других. С восхищением наблюдает только что прибывшая на завод Зина Иванова за четкими, слаженными действиями бригады клепальщиков.
Обычно такие бригады состояли из бригадира, одного подручного и одной горновщицы. Тут Зина увидела двух горновщиц и сразу поняла — почему. Подручный едва успевал хватать у них раскаленные стержни и вколачивать ручником в отверстия, просверленные в листах обшивки. Бригадир, как только перед ним вспыхивал малиновый глазок заклепки, мгновенно приставлял к нему обжимку молотка — слышалась сначала глухая, затем, по мере остывания металла, звонкая пулеметная дробь, а в соседнем отверстии уже загорался новый жаркий глазок. «Быстрота работы захватила Зину. Она не могла оторвать взгляда от рук бригадира. Каждое их движение было настолько рассчитано, будто руки и молоток составляли единое целое. Перед Зиной как бы текла стремительная лента конвейера». Девушке-инженеру очень хотелось бы поговорить с бригадиром, «но никогда, казалось, не остановит он ленту сумасшедшего конвейера».
Однако в полной мере мастерство и новаторство Алексея Журбина засияло только в контрастном сопоставлении. Не чуравшаяся никакой «черновой» работы, связанной с кораблестроением, Зина еще в годы студенческой практики основательно овладела пневматическим молотком и теперь тоже решила блеснуть своим искусством. Алексей с недоверием отнесся к ее просьбе, однако вручил ей молоток. «Зина не сомневалась в своем умении клепать. Она смело нажала курок, но, когда молоток затрепетал, забился в ее руках, как большая тяжелая рыбина, — растерялась. Конец стержня заклепки пополз куда-то в сторону; будто масло, он размазывался по листу, и вместо аккуратной замыкающей головки получилась отвратительная лепешка.
— Что такое, в чем дело? — Зина поспешно выключила воздух и, перепуганная, взволнованная, оглянулась на Алексея. —Я не виновата, виноват ваш молоток... Фу, ерунда какая!»
Зина в этом конфузе действительно «не виновата»: она училась клепке на обычном пневматическом молотке, а этот реконструирован Алексеем в такой степени, что с его помощью произведен «чуть ли не переворот на стапелях», и пользование им требует особых навыков.
Так, образно, живописно изображается труд молодого стахановца и плоды его рационализаторской мысли.
Но вот с реконструкцией завода приходит конец клепке, и теперь уже Алексей, вынужденный менять профессию, с доброй завистью присматривается к работе брата Константина — электросварщика экстракласса.
Собственно, басмановское: «Знают Журбаки свое дело, знают, черти!» — сказано еще до описания мастерства Алексея, и сказано именно в связи с Костей. Но там пока что речь шла о его «трудовом режиме», включающем по окончании смены тщательную подготовку к завтрашнему рабочему дню. За работой же Константина Алексей наблюдает намного позже.
Автор и здесь прибегает к приему контраста: вместе с Костей в качестве его подручного трудится Игорь Червенков — юноша образованный, добросовестный, но все-таки пока еще ученик.
«У Игоря движения были точные, рассчитанные и такие отчетливые, будто их ограничивал невидимый шаблон...
А Костя... Костя держался, как держится знаменитый скрипач. Он не смотрел в ноты. Он работал легко, свободно. Алексей даже подумал: «С вариациями». За его движениями было невозможно уследить, они не отделялись одно от другого».
В этих сравнениях с образами и понятиями из области музыкальной культуры чувствуется несколько прямолинейное следование завету Горького об изображении труда как творчества, как искусства. Вероятно, интуиция художника, в конце концов, «опротестовала» такое решение, потому что далее развертывается более «прозаичное», но зато и более четкое сравнение труда мастера и ученика:
«Есть такие учебно-физкультурные фильмы. Показывают в них, например, пловца, который прыгает с вышки. Прыгнул, пролетел ласточкой, скользнул в воду — и не поймешь, что он там делал, чтобы совершить такой красивый прыжок. Но вот эти же кадры идут перед тобой в замедленном темпе, ты видишь, как пловец собирает каждый мускул, как он подскакивает на носках, как раскидывает в воздухе руки, как изгибает тело, — все видишь. Может быть, Игорь — это и есть замедленный Костя, и не у Кости, а у Игоря стоит сначала поучиться?