На сибирских ветрах. Всегда тринадцать
- Автор: Бартэн Александр Александрович
- Год: 1983
- Язык: русский
- Год: Советский писатель. Ленинградское отделение
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «На сибирских ветрах. Всегда тринадцать». Краткое содержание книги:
Роман «На сибирских ветрах» посвящен людям молодого, бурно развивающегося города Новинска, за четверть века поднявшегося среди вековой сибирской тайги. Герои романа — рабочие, инженеры, партийные и советские работники, архитекторы, строящие город, артисты Народного театра. Люди разных специальностей, они объединены творческим отношением к труду, стремлением сделать свой город еще красивее. Большое место в жизни молодых героев романа занимает искусство — оно помогает им жить яркой, наполненной жизнью.
Тема искусства становится основной в романе «Всегда тринадцать». Писатель показывает пути, которыми приходит молодежь в цирк, — заводские кружки, спорт, самодеятельность, цирковое училище. В романе раскрыта красота будничного труда артистов, безраздельно преданных своему искусству.
Окончив училище, Алексей Бочкарев завербовался далеко — в сибирский город Новинск. Оттуда коротко и нечасто писал матери: работой доволен, женился, дочка родилась. Евдокия Пантелеевна на затяжное молчание не обижалась: понимала, что заботы житейские тому причиной. И вдруг получила подробное письмо: «Не к чему вам, мамаша, жить дальше в одиночку. Постройку и барахло продавайте, и милости просим к нам на все готовое!» Такое письмо Алексей Бочкарев написал перед рождением второго ребенка. Ласково написал, и Евдокия Пантелеевна, всплакнув (не так-то легко с насиженного места сниматься!), ответила согласием.
Лет и тогда ей было уже много, но, всю жизнь проведя в труде, возраста своего не чувствовала. Переехала и сразу взяла на себя все хозяйство, включая заботу о внуках. Те деньги, что выручила от продажи имущества, до последней копейки отдала сыну. Тогда же невестка Лидия устроилась на работу — кассиршей в орсовский магазин. Так что в семье прибавилось достатка.
Ну а через несколько лет отношение к Евдокии Пантелеевне переменилось: ребята подросли, а силы стали у нее сдавать и зрение ухудшилось, затем и вовсе отказало. Поначалу пыталась она хоть чем-нибудь быть полезной в доме, но из-за слепоты разбила чашку, потом сухарницу и, наконец, — такая незадача! — любимое блюдо Лидии, она любила на этом блюде подавать кремовый торт «наполеон». Только вернулся Бочкарев с работы, как Лидия закричала: «Угораздило тебя из деревни мать перевозить! Убыток один от нее! Пока я в магазине за кассой сижу, она у нас в серванте все переколотит!» — «Ладно, я в ваши бабьи дела не мешаюсь. Сама с мамашей разбирайся!» — уклончиво сказал Бочкарев. Разговор этот Евдокия Пантелеевна слышала от слова до слова: Лидия вообще была громогласной, а тут тем более. Назавтра Евдокия Пантелеевна сказала ей: «Ты зря не опасайся, Лидия. Ты к себе в магазин пойдешь, а я из дому. Пока что на дворе тепло. Мне на дворе даже лучше!»
Разумеется, об этих горьких обстоятельствах старая женщина никому не хотела рассказывать: стыдно сор выносить из избы. Но Мария Геннадиевна Суханова — недаром назначили ее ответственной по домовой лестнице — сумела допытаться, почему день-деньской проводит Евдокия Пантелеевна на свежем воздухе, и даже поесть выносят ей внуки: накидают в плошку чего попало — сиди у подъезда и жуй... Любая несправедливость вызывала негодование Сухановой. И потому, долго не раздумывая, она написала заявление на имя председателя горисполкома: слыхала, отзывчивый человек. И, придя на прием, сама передала — из рук в руки. Вот ведь бессердечность какая! Может ли не вмешаться Советская власть?!
Пригласив Мамеда Алиевича Асланбекова, Кубасов попросил его проверить заявление.
— Шутишь, Николай Андреевич! — воскликнул Асланбеков. — Я нефтехимик, а не инспектор по бытовым вопросам!
— Ты, Мамед Алиевич, депутат горсовета. И ты коммунист, — напомнил Кубасов. — И вот еще почему именно к тебе обращаюсь. Слыхал, будто на Апшероне особо уважают матерей, самой большой окружают заботой.
— О, в этом ты не ошибаешься, друг-товарищ! — польщенно кивнул Асланбеков. И дальше не стал возражать.
День спустя он побывал у Сухановой, расспросил ее подробно. Увидя в подъезде Евдокию Пантелеевну, хотел поговорить и с ней, но она лишь одно ответила: «Пускай Алеша и Лидия сами скажут. Дома они!»
Отворив дверь, Бочкарев сразу признал старейшего из ветеранов комбината.
— Пожалуйте, Мамед Алиевич! Извините, что не при параде! — И цыкнул на детей, возившихся в прихожей с котенком. — Притащили приблудного. Хотя б чистокровной породы!
Пригласил в кабинет. Сели на диван. Асланбеков справился, большая ли семья.
— Да не слишком... Супруга, ребятишек двое... В общем и целом — четверо!
— Четверо? — уточняюще переспросил Асланбеков.
— Четверо. Правда, еще мамаша имеется. Прописана при нас.
— Это как понимать — при нас?
Бочкарев насторожился, помедлил с ответом. Затем спросил осторожно:
— Вы, конечно, извините, Мамед Алиевич, хотелось бы знать, какая привела вас надобность?
— Какая надобность? — опять переспросил Асланбеков, и при этом обострился его ястребиный взгляд. — Хорошо, отвечу, мастер Бочкарев!.. Республика есть такая — Азербайджан. Солнечная Советская Социалистическая Республика! Я родом из этой республики, с нефтеносного полуострова Апшерон!.. Плохо, очень плохо говорят у нас в Азербайджане о человеке, который не бережет родную мать. У нас такому человеку на дверь показывают: пойди и посоветуйся со своей совестью. Человек идет и советуется — конечно, если не совсем утратил совесть. Если же утратил... Ох, худо тогда! Совсем-совсем худо!