Дочки-матери, или Во что играют большие девочки (Сборник)
- Автор: Гурова Любовь Романовна, Галицкий Саша
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Время
- ISBN: 9785969120624
- Жанр: Современная русская и зарубежная проза
Электронная книга - «Дочки-матери, или Во что играют большие девочки (Сборник)». Краткое содержание книги:
Она была вместе со всеми и при этом существовала по отдельности, словно вокруг нее, как круги по воде, пульсировало кольцо силы, отсекающее все лишнее, оставляя в круге лишь Наташу и бледный призрак его самого. Вовке почему-то вспомнилось мамино любимое стихотворение некоего сложного поэта, которое было таким длинным, что он смог запомнить только первую строфу – и то только потому, что мама прошлой зимой бесконечно ее повторяла по поводу и без повода.
Наташа плыла по зеркальному льду именно так, как этот самый поэтический кораблик, – отдельно, необъяснимо, в окружении пустоты.
– Ты, придурок! Чего надо? – внезапно из-за плеча появился Пономаренко, равнодушно стукнул Вовку по уху, подхватил Наташу за локоть и утянул за собой в самый центр людского круговорота.
Вот тут Вовка и узнал смысл литературного выражения «глотать слезы обиды» в самом прикладном аспекте. Наташа даже не обернулась.
– Вова, это ты?!
Мамин голос настиг его в самый неподходящий момент – когда он пробирался из коридора в свою комнату, стараясь не греметь коньками.
– Вова, нам с отцом нужно с тобой поговорить.
Вовка сжался и поплелся в гостиную. Судя по маминому тону, разговор будет не из приятных, и самое обидное, что он точно знает о чем.
Родители сидели на диване, как два прямых китайских болванчика – примерно таких же, как стоят на комоде, привезенные отцом из прошлогодней командировки в Пекин, – одинаково сложив на коленях руки, и были удивительно похожи на брата с сестрой. «Сейчас начнется», – тоскливо подумал Вовка и скукожился на стуле посреди комнаты.
– Папе звонила Марина Степановна, – сказала мама ровным голосом и хрустнула суставчиками пальцев. – Ты еще помнишь, кто такая Марина Степановна?
Марина Степановна – Вовкина классная, и классная из таких, каким лучше не попадаться под руку. «Метла», так ее зовут в школе.
– Марина Степановна спрашивала, что случилось и почему тебя неделю не было на занятиях. Что ты можешь нам рассказать об этом?
Отец встал с дивана и, засунув руки в карманы брюк, принялся ходить взад-вперед по комнате, каждый раз останавливаясь напротив Вовкиного стула, пристально глядя на сына. Вовка виновато отводил глаза.
– Паша, Паша, успокойся, – мама встала, подошла к отцу и взяла его ладони в свои. – Давай спросим у него. Может, это девочка. Всегда же бывает девочка?
– А может, это алкоголь и наркотики!.. – внезапно взорвался отец диким криком, отбрасывая ее руки.
– Паша, ну какой алкоголь, он в 6-м классе.
– А ты сходи обыщи его вещи, тогда точно узнаем!.. Ну и что, что он в 6-м классе, знаешь, что эти акселераты сейчас в состоянии вытворять?!.. – орал отец, бегая по комнате.
Вовка тоскливо рассматривал отходящий от стены клочок обоев, стеснительно выглядывающий из-за ножки стола. Обои были в мелкий цветочек, и этот мелкий цветочек чем-то неуловимо напоминал ему круглые снежинки, тающие на тонком запястье Наташиной руки.
Его, конечно, наказали – две недели в ритме смертельного вальса «дом – школа, школа – дом», никакого телика, никакого компьютера, никаких приставок, никаких приятелей.
Вовка не переживал – ничего этого не было ему нужно. Ему вообще ничего не нужно было, кроме возможности вырваться из дома хотя бы на полчаса, добежать до катка, поскальзываясь на раскатанных дорожках парка, и увидеть, как в темноте, в тишине, под легкими снежными струями по кругу катается Наташа в своем белом платье – под внутреннюю музыку, слышную только ей, и фонарные круглые отсветы следуют за ее коньками.
На третий вечер у Вовки сдали нервы, он открыл настежь окно своей комнаты («слава богу, первый этаж», подумал он), выпрыгнул из него, аккуратно (насколько смог) прикрыл за собой и опрометью понесся по улице Фурштатской в сторону Таврического сада.
По аллее в предрождественской подсвеченной красоте на фасадах и деревьях гуляли парочки, бегущего Вовку облаивали собаки разного калибра – кто-то весело, кто-то злобно, – но никому по большому счету не было дела до того, что через двадцать минут сад закроют на ночь и он так и не успеет увидеть, катается ли Наташа.
Он ворвался в главные ворота и побежал по центральной аллее, изгиб которой вел прямиком к пруду и памятнику пионерам-героям – оттуда, с этой точки было лучше всего видно каток. На последнем дыханье вполз уже на постамент и прислонился спиной к памятнику. Легкие горели, но ему было все равно: в белом снежном вальсе, под доносящийся с ночной улицы гул машин, образовывающий причудливый ритмичный рисунок, в середине круглого зеркального поля кружилась девочка в белом платье, взмахами поднимая над головой руки, словно птица, отрывающая себя от земли.