На сибирских ветрах. Всегда тринадцать
- Автор: Бартэн Александр Александрович
- Год: 1983
- Язык: русский
- Год: Советский писатель. Ленинградское отделение
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «На сибирских ветрах. Всегда тринадцать». Краткое содержание книги:
Роман «На сибирских ветрах» посвящен людям молодого, бурно развивающегося города Новинска, за четверть века поднявшегося среди вековой сибирской тайги. Герои романа — рабочие, инженеры, партийные и советские работники, архитекторы, строящие город, артисты Народного театра. Люди разных специальностей, они объединены творческим отношением к труду, стремлением сделать свой город еще красивее. Большое место в жизни молодых героев романа занимает искусство — оно помогает им жить яркой, наполненной жизнью.
Тема искусства становится основной в романе «Всегда тринадцать». Писатель показывает пути, которыми приходит молодежь в цирк, — заводские кружки, спорт, самодеятельность, цирковое училище. В романе раскрыта красота будничного труда артистов, безраздельно преданных своему искусству.
— Набрался! Заносит! — определил Будяков, наблюдая, как парня, точно щепку в бурной воде, кидает из стороны в сторону.
Больше ничего не сказал, но, двинувшись следом, не сводил с пьяного прищуренных глаз. Савелий рядом. Оба походили на охотников, преследующих дичь.
Наконец — уже в середине леска — Будяков обронил еле слышно:
— Постереги, я мигом.
В два стремительных шага настиг и отбросил парня в кусты. Тут же что-то екнуло — не застонало, а именно екнуло. Кусты шевельнулись, сомкнулись и опять раздвинулись. Появился Будяков. Он лизал языком кровоточащую царапину на ладони.
— У него, у паскуды, пряжка острая. Дал под вздох и напоролся!
Поспешив из лесочка на улицу, несколько кварталов шли без остановки. Только затем пересчитали поживу. Невелика оказалась. К тому же время позднее, не торговое. Приходилось терпеть до завтра.
Капитолина поинтересовалась, где за полночь пропадали. Пришлось плести какую-то ересь.
— А руку где раскровенил?
— Мало ли... по неосторожности!
— Беда ты моя! — с неожиданной нежностью вздохнула Капитолина. — Иди-ка сюда. Хоть йодом помажу.
И еще раз позвала Будякова, раздевшись и уйдя за занавеску. Но он не захотел.
— Спи себе, Капка! Башка разболелась!
Назавтра, дождавшись урочного часа, помчались в магазин. Купленного вина хватило, однако, ненадолго, и тогда опять отправились на прогулку. На этот раз — соблюдая осторожность — в противоположную сторону, к парку культуры и отдыха. И снова повезло.
Мужчина, подходивший к воротам парка, был в приподнятом настроении. Держался он покрепче парня, которого стукнули в лесочке, но все равно подавал надежды — и напевал что-то, и каблуками притоптывал.
— Не иначе, с получкой идет, — догадался Савелий.
— Развезет! Должно развезти! — добавил Будяков.
Здесь, в парке, действовать было труднее: аллеи широкие, фонарей понаставлено много, все на виду. Но в роще, подымавшейся над берегом (именно к ней направлялся веселый посетитель), никакого движения не наблюдалось, а вокруг стволов густо чернели тени.
— Твой черед! — предупредил Будяков.
Савелий хотел отговориться: вороват был, но чтобы собственными руками...
— Иди! — приказал Будяков.
Даже в потемках озверелый взгляд его был страшен.
Превозмогая оторопь, Савелий подкрался к мужчине и навалился сзади. Оба покатились по земле.
Но тут случилось такое, чего никак не ждали. То ли хмель сошел с мужчины, то ли вообще был он не слишком пьян, а только оказал сопротивление: изловчился, отбросил, а потом под себя подмял бессильно задыхающегося Савелия.
— Ах ты бандюга! Да я тебя...
Но тут подоспел Будяков. Коротко и оглушающе ударил мужчину по голове, и тот обмер без звука.
— Тоже мне богатырь! — хмыкнул Будяков, обшаривая карманы. — Вот она, получка! Давай уходить!
Кинулись из парка в ту сторону, где находился зверинец. Один-единственный фонарь горел над входной аркой, и как раз в этом месте споткнулся случайно Савелий. Тут же, вскочив, кинулся догонять Будякова. Добежал до автобусной остановки, и вовремя: успели вскочить в подошедший автобус.
Утром, перед тем как уйти на дежурство, Капитолина разразилась горькими жалобами: кругом все живут по-людски, семьями обзаводятся, обстановку наживают, по выходным ходят в кино, и только ей такая участь — мужика бездомного поить-кормить, а теперь еще двоих.
— Перестань, Капка! — отмахнулся Будяков. — Не на твои пьем, на собственные!
— С каких это пор? А ежели на свои — откуда знаю, где берете?!
— Бабушка родная померла, наследство оставила, — ответил Будяков и так поглядел на Капитолину, что та разом умолкла.
Когда она ушла, Будяков опять почесал подбородок:
— Вконец ошалела баба. Положиться нельзя. Время менять квартиру!
— Обойдется, может?
— Может да авось — не разговор. Ошалела. Надо уходить!
И тут же написал записку: «Дорогая Капа! Нашлась работа в отъезд и потому покидаю с благодарностью...» Хотел подписаться, но раздумал: сойдет и так.
Оставив записку на заметном месте, в последний раз оглядел комнату. Шагнул к дверям. Савелий поотстал.
— Ты чего мешкаешь?
— Сейчас я, сейчас, — отозвался Савелий, торопливо запихивая под рубаху выходную блузку Капитолины.
Не мог удержаться.
Евдокия Пантелеевна Бочкарева родом была из тульских мест, там и крестьянствовала, и с мужем в колхоз вступала, и сына Алешу растила. Дружно жили. А потом война... Муж с войны не вернулся. Алеша был еще малолеток. Вскоре после войны наведался из города свояк, увидел, как трудно приходится Евдокии Пантелеевне, и предложил определить Алексея в ремесленное училище. Горько было идти на разлуку, но другого выхода не было, и все годы, что пробыл сын в училище, мать ему сберегала последний кусок: парень-то молодой — пускай к казенным харчам добавок имеет!