Свет в ночи [(о «Преступлении и наказании») Опыт медленного чтения]

Безыменная дама в трауре,пишущая под диктовку пись­моводителя, существует сама по -себе и вполне по-земному, но по отношению к Раскольникову она — отражение его не­счастной совести, облекшейся в траур по убийце. И вот те­перь, покончив с диктовкой, эта черная дама безмолвно ухо­дит с тем, чтобы снова вернуться к преступнику в облике по­кушающейся на самоубийство Афросиньюшки, а потом под видом мещанина, похожего на бабу. Всё это клочки, обрыв­ки, разорванные частицы совести тяжко согрешившего Рас­кольникова. Но кто-то должен был вселиться в него теперь взамен как бы покинувшей его совести. Перед Раскольнико­вым стояла пышно разодетая дама весьма сомнительного свойства. Письмоводитель мельком обратился к ней:

«Луиза Ивановна, вы бы сели...

Ich danke, сказала та и тихо, с шелковым шумом, опустилась на стул. Светло-голубое с белой кружевною отдел­кой платье ее, точно воздушный шар, распространилось во­круг стула и заняло чуть не полкомнаты. Понесло духами. Но дама очевидно робела того, что занимает полкомнаты, и что от нее так и несет духами, хотя и улыбалась трусливо и на­хально вместе, но с явным беспокойством».

Казалось бы, что же может быть ощутимее такого об­раза. Но нет, это не образ, а лишь сущность его, и касаться его бесполезно — рука скользнет по воздуху. Перед нами не призрак, а совершенно явная содержательница публич­ного дома. И все же, несмотря на свою полноту и багрово красные пятна, эта видная женщина подобна видению. Она бесплотна, как запах ее духов, как распространившееся на полкомнаты, точно воздушный шар, ее светло-голубое, с белыми кружевами платье — фальсификация небесных бла­гоуханий и красоты. Будто вот-вот Луиза Ивановна раство­рится, испарится в воздухе вслед за своими духами. Она боится разноса за скандал, происшедший у нее в заведении прошлой ночью, но готова, при удобном случае, проявить и нахальство. Совсем, как Раскольников, до дрожи испугав­шийся вызова в полицию и ободрившийся после того, как письмоводитель, взглянув на повестку, вежливо попросил его подождать. Теперь и Раскольников способен, при на­добности, на наглый ответ и отпор. Но когда бы мог он почувствовать на мгновение темную сущность собственных эманаций, злых флюидов, от него исходящих, он тотчас постиг бы свою роковую неразрывную мистическую связь с подлейшей Луизой Ивановной. И напрасно было бы искать грань, отделяющую изуродованную, извратившуюся душу убийцы от ее символа, от ее инобытия от хозяйки при­тона, деятельно поощряющей проституцию и тем попира­ющей мать землю! Прежде чем окружили Раскольникова несчастные отражения оскорбленной им матери земли, он встречается в полицейской конторе с существом, потворст­вующим духовной смерти и метафизически неразличимым от его преступной души. Но если бы постиг Раскольников свое безотрадное злодуховное сходство с Луизой Ивановной, раз­ве захотел бы он тогда уничтожиться, не жить? О, жажда существования в человеке безмерно сильна, и слава за то Отцу Небесному! Позднее, идя по улице, Раскольников встретил группу проституток, и одна из них, по имени Дук- лида, законфузившись, попросила у него шесть копеек на выпивку. Он «вынул, сколько вынулось: три пятака...