Электронная книга - «Конец партии: Воспламенение (СИ)». Краткое содержание книги:
- Долой бриссотинскую сволочь! - заорал кто-то.
- А вместе с ней… - у Марата закончился воздух, он едва не закашлялся, но продолжил говорить, хотя я и представляла, сколько сил ему приходилось прикладывать для этого, - вместе с ней погибнет и свобода, безжалостно задавленная тиранией! Нас снова закуют в кандалы и обратят в рабов! Мы…
Он не договорил - вместо слов с губ его сорвался тягостный хрип. По счастью, почти никто не заметил этого - возбужденная речью толпа уже задвигалась, зашумела с новой силой, среди поднявшегося гвалта сложно было различить какие-то отдельные выкрики, но я поняла, что все они призывают лишь к одному - к немедленному продолжению народного бунта. Но не это волновало меня сейчас, а то, что Марат, держась за край кафедры, начал, бледнея на глазах, медленно сползать на пол. Наплевав на все, я метнулась к нему.
- Эй, вам плохо? - мне не удалось бы удержать его, если бы он и впрямь вздумал упасть, но ему удалось устоять на ногах, опираясь и на меня, и на трибуну. - Давайте, я вас вытащу на воздух…
- Нет, - он помотал головой и натужно закашлялся, - нет, нужно ударить… ударить в набат…
- Я сама ударю в набат, - заявила я, оглядываясь по сторонам почти в отчаянии. Неужели никто не поможет?
- Ты? - Марат бы рассмеялся, наверное, если б у него были силы. - А как же…
- О, только не начинайте, - попросила я.
- Не буду, - неожиданно легко согласился он, и я увидела, что у него закрываются глаза. “Нет, только не это, - вспыхнуло у меня в голове, - я же его не удержу”. Я уже приготовилась к тому, что сейчас упаду на пол вместе с Маратом, когда он провалится в обморок, но тут чьи-то невероятно сильные руки подхватили нас обоих и поддержали с такой легкостью, будто мы не весили ничего.
- Что с ним? - так кстати подошедший на помощь мужчина, одетый в форму национального гвардейца, обратился ко мне. - Вы, гражданин… или вы гражданка?
- Сейчас неважно, - ответила я. - Помогите мне его вытащить на улицу…
Незнакомец с готовностью кивнул, но тут ожил Марат - забытье все никак не могло его одолеть:
- Нет, нужно ударить в набат…
Я глубоко вдохнула, потом выдохнула, пытаясь успокоиться. Но спокойствия мне это не принесло. Напротив - то, что раздувалось во мне все предыдущие несколько дней, вытеснило из моей души все остальные эмоции, и я ощутила, что сейчас сделаю что-то, на что раньше считала себя никогда не способной. Например…
- Так, - слыша свой голос будто со стороны, заговорила я. - Я сама пойду и ударю в набат. Гражданин, а вы…
- Анрио, - представился нежданный доброхот. - Командующий Национальной гвардией Парижа.
- Отлично, - резюмировала я. - Гражданин Анрио, приведите, пожалуйста, этого орла в чувство, а то народ лишится своего друга как раз сейчас, когда так в нем нуждается. Я до колокольни и обратно. Ждите меня внизу.
Если посмотреть на то, что я делала потом, со стороны, то это, конечно, было настоящим сумасшествием, но в тот момент мир для меня перевернулся вверх дном и все, что казалось безумием, теперь виделось мне единственно правильным и даже необходимым. И остановить меня не могло уже ничего - я продралась, едва не потеряв шляпу, сквозь толпу санкюлотов, заполнивших каланчу, выхватила у кого-то из рук нечто металлическое и кошмарно тяжелое, с трудом разогнула спину и что было силы врезала по пузатому боку набатного колокола.
Волна, прошившая мое тело насквозь, отшвырнула меня на пару шагов в сторону, а протяжный звон - оглушил на несколько секунд, но силы вернулись ко мне в одно мгновение, когда я услышала, как в разных концах Парижа эхом моего удара раздаются ответы. Вот зазвонили у кордельеров, спустя парой секунд - у якобинцев… это было похоже на пожар в иссушенном лесу, когда огонь перекидывается с ветки на ветку со стремительностью кидающегося на добычу хищника - не прошло и минуты, как притихший было на день город наполнился мерным и тревожно-ритмичным перезвоном, а на опустевших улицах вновь начали загораться огни множества факелов.
- Да здравствует республика, - с усмешкой пробормотала я себе под нос и, чувствуя странную опустошенность, будто во мне что-то дотла выгорело, оставив разве что маленькую горстку пепла, начала спускаться.
Марат осушил залпом почти половину принесенного ему кувшина воды, оставшуюся половину пролив при этом себе на грудь, и взгляд его стал более-менее осмысленным. Увидев меня, он нетерпеливо спросил, не дав мне даже присесть:
- Это ты била в колокол?
- Я, - подтвердила я, придвигая кувшин к себе и убеждаясь, что в нем не осталось ни капли. Марат оживился необычайно, как будто это не он только что был близок к тому, чтобы упасть без сознания:
- И как?
- Ну… - я не понимала, какого ответа он ждет от меня. - Опять начался кипиш… вы же это хотели услышать?
- Да это и так ясно. Ты как себя чувствуешь?
Я подняла голову и посмотрела на него. Потом прислушалась к звукам, которыми была полна улица. Потом - к себе. И ответила честно:
- Пока не знаю. Но мне больше не страшно.
- Не страшно? - лукаво уточнил он. - Значит, теперь тебе можно поручить важное дело?
Мне потребовалось несколько секунд, чтобы сопоставить все, что произошло за последние несколько месяцев - начиная с того момента, как я, оступившись, провалилась во времени, и заканчивая сегодняшним днем, когда я, движимая какой-то неведомой силой, сделала то, о чем раньше не могла даже помыслить. Правы были Камиль и Антуан - это действительно происходит так быстро, что ты не успеваешь ничего сообразить, а тебя уже подхватывает и несет могучий поток, которому ты дал свободу - даже не пробудившаяся воля народа, а та сила, которая все время до этого дремала в твоей собственной душе.
- Это оно и есть? - спросила я. - Вспышка?
Марат сразу понял, о чем я говорю.
- Время покажет, - уклончиво ответил он. - И очень быстро. Завтра проверим.
- Что надо делать?
Последние слова пробудили меня. Усталость растворилась, я снова была полна энергии, а главное - знала, куда эту энергию приложить. Марат оглядел меня с довольным видом.
- Вот это мне нравится. Теперь слушай внимательно…
- Только сначала один вопрос, - попросила я.
- Слушаю.
- Что с вами случилось?
Он ответил не сразу, будто оценивал, можно ли мне доверять.
- Просто надо больше спать, - наконец развел он руками. - Видишь ли, я на ногах уже трое суток. Это не могло не сказаться.
- Почему бы вам тогда не выспаться?
Он ответил с невеселой усмешкой:
- Последнее время меня преследует мысль, что сделать это мне удастся только в гробу.
Конвент был окружен. Толпа, которая ломилась в двери дворца двумя днями раньше, могла бы стать лишь каплей в безбрежном людском море, что волновалось сейчас возле Тюильри, заполонив парк, выстроив вокруг здания непрошибаемую живую стену. Были здесь и солдаты, ужасно много солдат, они стояли в первых рядах и невозмутимо ждали команды Анрио. Я стояла рядом с ним, почти не дыша, и каждую секунду доставала из кармана часы. До назначенного Маратом времени было еще двадцать минут, но стоять и ждать, когда в стенах Тюильри, должно быть, шел бой не на жизнь, а на смерть, у меня не было сил. Больше всего я боялась, что двери сейчас откроются, и оттуда выйдут Марат, Робеспьер, Антуан, Огюстен, Камиль - арестованные.
Последняя картина обожгла меня, до того ясно я себе это представила. Я не могла бездействовать. Если бы я продолжала стоять, не делая ничего, то меня бы просто-напросто разорвало на части.
- Я пойду туда, - сказала я, повернувшись к Анрио. Он не удивился - наверное, ждал, когда я это скажу.
- Одна?
- Если кто-то захочет пойти со мной… - я обернулась к стоящим позади, ища поддержку. К радости моей, многие из них с интересом вслушивались в наш с Анрио разговор, и я решила рискнуть. Что двигало мной в тот момент? Не знаю. В тот момент я не способна была ответить на вопрос “почему?”. Меня захватил с головой совсем другой, бьющийся в висках в такт пульсу: “Кто, если не я?”.
- Граждане!
Я не знала, что надо в таких случаях сказать, чтобы тебя услышали, но заговорила, обращаясь даже не к колышущейся к метре от меня толпе, а к висящему в небе ослепительно яркому солнцу, безжалостно режущему мне лицо прямыми и жаркими лучами: