Электронная книга - «Конец партии: Воспламенение (СИ)». Краткое содержание книги:
- Ну, тогда ты поймешь, - проговорил он с несмелой улыбкой, - как хочется иногда возвращаться не к голым стенам, а к кому-то.
Я все-таки погладила его по щеке - ничего не могла с собой поделать, рука сама потянулась к его свежему, открытому лицу, которое так и манило до него дотронуться. Наверное, я ждала чего-то от себя, что что-то необыкновенное произойдет в этот момент - например, меня окрылит, и я пойму, что теперь-то точно влюбилась. Но все, что я ощутила - тепло и гладкость чужой кожи. Больше ничего.
- Ты же меня всерьез не принимаешь, - он неожиданно отодвинулся. - Зачем тогда?
- Извини, если обидела, - засмеялась я, убирая руку. - Но насчет первого ты не прав. Воспринимаю я тебя всерьез, и все у тебя получится, только не со мной.
- Это я уже понял, - он поднялся со скамейки. У него дернулась рука - он явно стремился тронуть место, к которому пришлись прикосновения моих пальцев. - Но спасибо, что уделила мне время.
- Если хочешь, можем еще как-нибудь погулять, - предложила я.
- Я буду только рад. Я днем всегда в мастерской, заглядывай, я… мне будет приятно.
На том и кончилась эта прогулка, которую свиданием вряд ли можно было назвать, но в меня она почему-то вселила неколебимую уверенность: что бы ни произошло завтра, все будет правильно, так, как и должно было случиться. Поэтому я не испугалась, когда на следующий день, утром последнего майского дня, проснулась от того, что улицы наполнил тяжелый гул набата.
========== Глава 13. Природа огня ==========
Народ не должен бояться правительства. Правительство должно бояться своего народа.
“V значит вендетта”
Я подскочила с кровати мгновенно, будто она обратилась в раскаленный добела железный лист. Звон за окном не прекращался, а даже наоборот, усилился - его подхватили с другой стороны, и можно было услышать, как он отозвался размеренным “бом-бом” где-то в конце улицы. Ощущая, как кровь начинает быстрее бежать по жилам, я торопливо оделась и побежала вниз, где обнаружила одну лишь Элеонору в компании пушистого белого кролика. Зверек сосредоточенно жевал морковный хвост, пока Нора, напевая, искала что-то в ящике, и до того странной показалась мне эта картина, что я не сразу решилась спросить:
- Это что такое?
- Что? - Нора подняла голову. - Доброе утро, Натали.
- Доброе, - я осторожно ткнула кролика в бок кончиком пальца; тот никак не отреагировал, только усерднее заработал челюстью. - Э… слышала, что творится на улице?
- Слышала, - ответила Нора безмятежно. - Опять бунтуют. Отец сказал никуда не ходить, вот я и решила приготовить…
- А-а-а, - я озадаченно посмотрела на кролика, потом на нее. - А это что? У нас новый питомец?
- Нет, - не меняя интонации, отозвалась Элеонора и достала из ящика внушительный тесак. - Это наш ужин.
Я смотрела на то, как она начинает с непроницаемым видом точить нож, и чувствовала, как в горле все начинает ходить ходуном. Аппетит пропал напрочь, даже кофе уже не хотелось, и я начала медленно пятиться обратно к двери.
- Уходишь? - Нора заметила мое дезертирство и легко, как будто это было перышко, вонзила нож в разделочную доску. - А завтрак?
- У меня дела, - неловко оправдалась я уже из столовой. - Поем в городе.
- Может, хотя бы кофе?
- Извини, - я стащила с вешалки камзол и не стала тратить время, чтобы продеть руки в рукава - просто перекинула его поперек локтя, - времени совсем нет. До скорого!
- Возвращайся к ужину! - донесся до меня ответ, и я поспешно выскочила за дверь, но не успела ее захлопнуть - до меня донесся сочный удар, какой бывает, когда что-то острое и металлическое вонзается в чье-то тело. Ощущая, что мир для меня никогда уже не будет прежним, я на ходу нацепила себе на плечи камзол и почти бегом устремилась к Тюильри.
Город взбудораженно гудел, как потревоженный улей. Народу на улицах прибавилось по меньшей мере раза в два - небольшие группы людей, вооруженных кто чем, слонялись из стороны в сторону, недовольно бурля и то и дело принимаясь кому-то грозить: то щеголевато одетой парочке, воровато перебегавшей проезжую часть, то солидного вида экипажу, то просто кому-то, кто невовремя высунул из окна любопытный нос. По мере того, как я приближалась к бывшему дворцу, толпа становилась все плотнее, а разговоры в ней - все ожесточеннее. Пробиваясь ко входу в Конвент, я по крайней мере пять раз услышала фразы в духе “Вздернуть их всех, вот и вся недолгая”, а также прямые цитаты из тех воззваний, за набором которых я сама следила в типографии несколько дней назад. Несколько экземпляров “Публициста” ходили по рукам. В разных концах дворцового сада какие-то безумные на вид люди, вскочив на бочки, что-то декламировали. Все это напоминало гигантский кипящий котел, в самом центре которого я себя ощущала, но это не пугало меня, только придавало решимости. Практически распихав в стороны нескольких мастеровых, я прорвалась внутрь Тюильри, где меня встретила наглухо запертая решетка для делегаций.
- В порядке общей очереди, - устало сказал усатый часовой, охранявший проход. Я растерялась.
- Но мне надо…
- Всем надо, гражданка. Эй, куда лезешь?! - прикрикнул учач на юного ловкача, пытающегося просочиться через прутья; того как ветром сдуло. - Так вот, гражданка, очередь занимайте…
- Хотя бы скажите, - взмолилась я, вцепляясь в решетку, - что там происходит?
Часовой размышлял несколько секунд, а потом вздохнул:
- Что-что… то же, что и всегда. Балаган там происходит. С самого утра покою нет…
- А Ма… - я осеклась, поняв, что что-то мешает мне произнести имя, - Друг народа там?
Лицо усача приобрело хоть сколько-нибудь человеческое выражение. Теперь он не смотрел на меня так, будто я - муха, колотящаяся в стекло.
- Где же ему еще быть, - сказал он. - Там, конечно.
- Вы можете его позвать? - воспряла духом я, подумав, что по знакомству меня все-таки пропустят. - У меня для него очень важные новости!
Но надежды мои оказались беспочвенны. Часовой не пошевелился.
- Не могу, - отрезал он и с хрустом размял плечи. - Ждите перерыва, гражданка. Или общей очереди.
Я обернулась на людей, столпившихся возле решетки. Никого из них я не знала, но могла с точностью сказать - они были злы, как никогда. Все они были представителями той колоритной публики, что я привыкла наблюдать у кордельеров, и явно не собирались размениваться на церемонии: напирали на решетку, осыпали часовых бранью, кто-то даже размахивал пистолетом, от чего мне на секунду стало дурно. Но усача можно было понять: если бы он вздумал пропустить меня вперед остальных, его вместе с решеткой просто-напросто бы снесли. Поэтому мне пришлось отступить.
- Ладно, подожду… - сказала я с нарочито смиренным видом и, выбравшись из запрудившей вход толпы, неторопливо двинулась вокруг дворца. Анжела, помнится, всегда говорила, что в любом заборе, а особенно в том, починка которого производится за государственный счет, всегда найдется какой-нибудь проход помимо ворот. Тем более это должно было относиться к Тюильри, отнюдь не оцепленному со всех сторон национальной гвардией, и я, отделившись от толпы, незаметно юркнула за какие-то кусты, начала примериваться к окнам первого этажа. Не может же быть так, чтобы все они были наглухо заперты! Хотя бы одно должно было быть приоткрытым…
В последний раз я затевала такую авантюру в пятом классе школы, когда мы с приятелями решили забраться на заброшенную стройку. Тогда, помнится, в решающий момент нас увидел сторож, и я порвала куртку в двух местах, пока убегала от него, но вокруг меня не наблюдалось ни единого солдата: все они столпились около парадных дверей, кто-то - пытаясь удержать толпу, кто-то - прорываясь вместе с ней. Единственным, кто мог меня заметить, был мирного вида старичок, читавший книгу в тени раскидистой липы метрах в десяти от меня, но я решила, что он не представляет опасности и, завидев чуть приоткрытую форточку в одном из окон, подпрыгнула, уцепилась за край подоконника.