Электронная книга - «Конец партии: Воспламенение (СИ)». Краткое содержание книги:
- Спящая красавица, просыпайся.
- А? Что? - я подскочила на стуле, плохо соображая спросонья, где нахожусь. В помещении царил полумрак, и я в первую секунду испугалась, не поняв даже, кто передо мной стоит. - Вы… вы что тут… который час?
- Девять вечера, - подсказал он, усмехаясь. В первую секунду я ему не поверила, посмотрела в узкое оконце под потолком и увидела кусок потемневшего неба, на котором проступили уже мелкие точки звезд. Это до того ошеломило меня, что я задала вопрос, который кроме как бессмысленным назвать было нельзя:
- Я что, уснула?
- Именно, - подтвердил Марат, подходя к столу, на котором были беспорядочно свалены готовые экземпляры, и подцепил один из них. - Хм, а неплохо вышло. Я худшего ожидал.
- Они не успели… - я поднялась, протирая глаза, и приблизилась к нему, - не успели поступить в продажу…
- Неважно, - отмахнулся мой редактор, попытался прочитать написанное, но света единственной оставленной кем-то свечи на это не хватало. - Конечно, лучше было бы успеть к вечеру, но сейчас это ничего не решит. Ты все равно отлично поработала, езжай домой.
На самом деле, какая-то часть моего сознания недвусмысленно говорила мне остаться и сделать что-нибудь безумное, такое, чего я потом, возможно, буду стыдиться, но о чем никогда не пожалею, но я сумела заткнуть этот назойливый голос и шагнула к двери. Но тут же обернулась, вспомнив, о чем говорил мне Марат в Конвенте сегодня утром.
- А что… завтра?
- Завтра? - он небрежно бросил газету в общую кучу и посмотрел на меня так, что у меня в животе что-то холодно сжалось. - А завтра мы продолжим начатое. Если у тебя, конечно, нет других планов.
От последней язвительной фразы я вспыхнула с головы до пят.
- Нет у меня никаких планов, - сказала я, сжимая кулаки. - Вы теперь всю жизнь будете надо мной смеяться?
- А что, я смеюсь? - делано удивился он. - Я просто уточняю…
В какой-то момент мне хотелось подступиться к нему, схватить за отвороты пальто и приложить обо что-нибудь тяжелое. Или не приложить, а сделать что-нибудь другое. Тут уж как получится. Но я удержала себя в руках - напомнила себе, что не хочу больше глупо выглядеть в его глазах, хотя, казалось бы, куда уж глупее.
- Где мы встретимся? - отрывисто спросила я, стремясь побыстрее свернуть этот разговор. Марат что-то про себя прикинул.
- Возле ратуши. Насчет времени пока не знаю, после вечернего заседания точно.
- Вот и отлично, - сказала я резко и потянула на себя дверь, но та неожиданно не поддалась. Я дернула ее еще раз - так же безрезультатно.
- Э, послушайте… - у меня мгновенно вспотели ладони, а где-то под сердцем начал медленно закручиваться ледяной водоворот. Беспомощно я обернулась к Марату и увидела, что он делает шаг ко мне, затем еще один.
- Она не открывается… - прошептала я, вцепляясь в дверную ручку так, как будто она могла мне чем-то помочь, и зажмурилась, ожидая неизвестно чего. Секунды тянулись, как жвачка, и я уже почти взмолилась, чтобы все это побыстрее чем-нибудь закончилось, ибо стоять и ждать, как подвешенная между молотом и наковальней, было невыносимо, и когда моей щеки коснулось чужое горячее дыхание, я вздрогнула почти с облегчением.
- Иногда я смотрю на тебя, - сообщил Марат, накрывая мою держащую дверную ручку ладонь своей, - и думаю, что с тобой что-то не в порядке.
Сердце у меня подскочило куда-то в глотку, и я, почти не чувствуя собственного тела, повернулась к редактору, вскинула на него взгляд.
- О чем вы? - тихо спросила я, стараясь не давать голосу дрожать. Марат внимательно посмотрел на меня, потом на наши соединенные руки и… легко надавил на ручку, заставляя дверь приоткрыться.
- Вообще об этом.
От себя. Гребаная дверь открывалась от себя.
Я замерла, издавая какие-то нечленораздельные звуки, все еще не в силах переварить, что только что случилось. Вернее, не случилось. Ничего не случилось, черт возьми!
Марат отступил от меня на шаг. Судя по тому, как у него дергался уголок рта, не разоржаться в голос стоило моему редактору огромных, просто титанических усилий.
- Да вы… - я не знала даже, как выразить то, что вскипело у меня в душе. - Да вы просто…
- Просто что? - осведомился он. - Давай, не скупись на слова, вряд ли ты переплюнешь всю эту бриссотинскую клику.
“Идите к черту”, - хотелось сказать мне, но я ограничилась тем, что вымелась из типографии, как ошпаренная, и хлопнула дверью так, что стена почти заходила ходуном, от души понадеявшись при этом, что Марату от этого сотрясения на голову упало что-нибудь большое и тяжелое.
Мое негодование не утихло даже на следующий вечер, и примерно час я всерьез размышляла, а не послать ли подальше всю эту затею с ратушей, но в итоге все равно пришла, почти пылая и чувствуя, что еще хоть одна маленькая искорка - и я просто-напросто взорвусь.
Ратуша показалась мне гигантской, даже больше, чем дворец, в котором заседал Конвент, но ее залы не могли вместить тех, кто пожелал этим вечером прийти туда. Давя поднявшееся в сердце волнение, я медленно прошлась по запруженному людьми коридору из стороны в сторону. Странное дело, обычно я всегда боялась находиться в толпе, предпочитая не отдавать себя на волю случайного движения людского потока, но последнее время это совсем перестало меня пугать.
- Даже не опоздала, - Марат вырос передо мной будто из-под земли и как ни в чем не бывало повел сквозь толпу. - Как твоя рука?
- Почти прошла, спасибо, - я всеми силами старалась быть сдержанной, постановив себе, что ничто сегодня не сможет вывести меня из себя. Но Марат, кажется, понял это сразу и посмотрел на меня хитро:
- Больше нет проблем с открыванием дверей?
- Нет, - коротко ответила я. - Ни одной.
- Вот и славно, - проговорил он с таким видом, будто я помогла ему с доказательством какой-то теоремы. Чувствуя, будто меня планомерно подводят к какой-то точке, от которой не будет возврата, а за которой - лишь что-то темное и огромное, от чего я не смогу убежать, только вступить с ним в бой и, возможно, одолеть, а возможно, сгинуть в этом бою, я содрогнулась и попыталась выдернуть руку из его цепкой хватки, но он только сильнее сжал мою ладонь.
- Только без истерики, - предупредил Марат меня, останавливаясь. - Что с тобой?
- Страшно, - вдруг призналась я и поняла, что ничуть не покривила душой. Его лицо исказилось на секунду. Мне показалось, он обнял бы меня, если б мы не стояли посреди толпы.
- Это пройдет, - пообещал он. - Пройдет совсем скоро. Жди меня здесь.
И ушел, как и всегда, оставив меня одну, ушел так стремительно, что я не успела его окликнуть. Но я не успела всерьез устрашиться своего внезапного одиночества - прошло всего несколько минут, и над головами столпившихся в зале людей разнеслись его слова, каждое из которых падало точно в цель, как камень на чашу весов.
- Народ Парижа, народ свободной Франции, сегодня я обращаюсь к тебе!
В который раз я дивилась потрясающей силе его слова. Что еще могло заставить всех, еще секунду назад гомонящих без умолку, затихнуть и устремить завороженные взгляды на того, кто поднялся на возвышение с намерением держать речь? И как я могла две недели назад заявить, что он притворяется? В этом было все дело - он не притворялся, а жил тем, что говорил, сросшись с этим так крепко, что одно нельзя было отделить от другого, ибо они уже не могли друг без друга существовать. Кто может себе представить Марата без революции? А революцию без Марата? Я бы не смогла, до того неправильным мне это казалось.
- Если мы не доведем восстание до конца, - провозглашал он, почти срывая голос, - если мы не избавим республику от предателей, от трусов, от изменников, играющих на руку Питту, то мне останется сказать только одно - она погибнет!