Конец партии: Воспламенение (СИ)

- Твою ж мать, - я материлась на смеси русского и французского на чем свет стоит, держась за свою несчастную руку. - Сука, сука, как же больно-то…

- Гражданка, - старичок, прямо к ногам которого я упала, смотрел на меня расширенными глазами, - вы в порядке?

- Нет! - рявкнула я, преодолевая боль в колене и поднимаясь. - Я ни хрена не в порядке! За каким чертом вы вообще начали меня трогать?

Старик посмотрел на меня, как на умалишенную, и ткнул узловатым пальцем куда-то в сторону.

- Там есть лестница…

Мне захотелось застонать в голос от осознания собственной глупости. Лестница там действительно была - удивительно, как я умудрилась не заметить ее до этого, учитывая, что она стояла возле стены, и ее высоты с успехом хватило бы мне, чтобы добраться до форточки без всяких приключений.

- Могли бы раньше сказать, - огрызнулась я, опираясь на подоконник. Боль в ноге постепенно проходила и, судя по всему, перетекала в поврежденное запястье - то принялось горячо пульсировать в три или четыре раза сильнее. Старичок пожал плечами.

- Я кричал вам, но вы не слышали…

От необходимости что-то говорить в ответ меня спас Камиль, как раз в этот момент окончательно справившийся с окном. Распахнув створку, он высунулся из окна и окрикнул меня:

- Ты там живая?

- Вполне, как видишь, - прокряхтела я, не без его помощи забираясь в комнату. Шляпа моя так и осталась лежать на полу, и я подхватила ее, нацепила обратно себе на голову и независимо посмотрела на присутствующих. Наверное, правила этикета требовали хотя бы представиться, но я не была уверена, что это именно та ситуация, когда необходимо следовать всем его тонкостям.

- Извините, что помешала, граждане, - наконец нашлась я и принялась под устремленными на меня взглядами пробираться вдоль стенки к двери. - Я дико извиняюсь, все такое, больше вы меня не увидите. Всем пока!

Надо было, конечно, поблагодарить Камиля, но я решила не искушать судьбу и сделать это чуть позже. Поэтому я вывалилась в коридор и, прислушавшись, откуда доносится многоголосый шум, устремилась туда.

Марата мне не пришлось долго искать - когда я, никем не удерживаемая, заглянула в новехонький, совсем недавно отремонтированный зал заседаний, он стоял на трибуне, поигрывая в руке пистолетом, и переругивался с Верньо, который торчал у ее подножия и оттуда пытался угрожать:

- Если вы выстрелите, гражданин, то сегодня же окажетесь в тюрьме за подстрекательство к мятежу!

- Нет слов, чтобы выразить, как мне страшно! - Марат, как обычно, за словом в карман не лез. - Или вам чертова лепнина на потолке дороже мнения народа, благодаря которому вы и находитесь сейчас здесь в этом зале, гражданин?

- По какому праву, - Верньо почти задыхался, - вы заявляете, что только вы один имеете право выражать народное мнение?

- Я этого не говорил! Но сам народ, - тут Марат поднял ствол пистолета к потолку, и я заметила, как сидевшие на нижних рядах депутаты инстинктивно прикрыли головы, - вы слушать не хотите! Не вы ли только что предлагали разогнать делегации при помощи пушек?

- Это не делегации! - подскочил еще кто-то, чье имя я не могла запомнить. - Это вооруженные банды!

- Нет! - громыхнул Марат в ответ. - Это народ, который пришел, чтобы изъявить Конвенту свою волю!

Он намеревался сказать еще что-то, но тут по залу пронесся пронзительный звон - председатель, с выражением на лице “как же вы все меня достали” исступленно тряс колокольчик, требуя тишины.

- Гражданин Марат! - крикнул он. - Вам не давали слова!

- А я уже все сказал! - гордо ответил тот и, убирая пистолет за пазуху, принялся спускаться. Не успел он преодолеть последнюю ступеньку, как на трибуну, спотыкаясь, уже взлетел Верньо. Но я не слышала, что он вещает, ибо в эту секунду Марат заметил меня.

Он не подал виду, что удивлен или не ожидал - только чуть приподнял брови и вытащил из кармана часы, бросил единственный взгляд на циферблат и одобрительно чему-то покивал. Я понятия не имела, что все это значит, но кинулась к нему опрометью, едва не сшибив с ног.

- Я думал, ты на свидании, - такими словами поприветствовал он меня.

- Я вчера там была, - произнесла я торопливо. - Мне не понравилось.

- Вообще, я думал, ты явишься получасом позже, - сказал он, утягивая меня на вершину Горы; поднимаясь, я видела, как на меня изумленно смотрят Робеспьер, его младший брат и жующий что-то Антуан. Последний едва не подавился куском печенья, и я смущенно ему заулыбалась со своим любимым выражением “так получилось”, но тут Марат тряхнул меня за плечо, возвращая в реальность:

- Ты слушаешь меня?

- Э… да, - я отвернулась и посмотрела на него; пожалуй, с нашей прошлой встречи мой редактор стал выглядеть совсем убито, но мертвенный цвет лица с лихвой искупали глаза, живые и горящие. - А что вы говорили?

- Хорошо, что ты явилась, говорю, - недовольно протянул он, толкая меня на скамейку и садясь рядом. - Как тебе удалось пролезть?

- Через окно, - тихо ответила я, с любопытством оглядывая зал заседаний с непривычного ракурса. Пожалуй, сидевшие на Горе действительно могли ощущать себя хозяевами положения - весь Конвент расстилался у их ног, и те, кто были внизу, казались настолько мелкими и незначительными, что я поняла, почему их мнение мало принимается в расчет. На меня покосилось несколько человек, сидевших по соседству, но никто не торопился меня выгонять - очевидно, всем было не до того. Несколько особо любопытствующих коротким кивком усмирил Марат, а затем сунул мне в руку какие-то бумаги.