Отправляемся в апреле. Радость с собой, беду с собой
- Автор: Долинова Евгения Алексеевна
- Год: 1976
- Язык: русский
- Год: Средне-Уральское книжное издательство
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «Отправляемся в апреле. Радость с собой, беду с собой». Краткое содержание книги:
Я думала, что буду спать как убитая, но ночь прошла плохо. Только усну — сразу вижу тюрьму. Сидим мы все в полосатых рубахах и колотим стамесками по обитому железом столу (на таком столе у нас в цехе лежат инструменты). Рядом со мной дядя Гриша Мостухин. Он все время толкает меня под бок и советует:
— Ты шибче, шибче колоти, чтоб начальство услыхало.
Дверь открывается, и входит Наташина старуха в длинной, тоже полосатой рубахе. Она держит в руке свечку и спрашивает всех:
— А вещички-то ваши где? Где вещички?
Только под утро я уснула спокойнее. Когда открыла глаза, в купе было уже светло. Дядя Леня сидел за столом и пил чай. Он посмотрел на меня и широко улыбнулся.
— Выспалась? Айда теперь чай пить.
— Вам легче, дядя Леня?
— Ровно вновь народился, — рассмеялся он. — Видать, все патроны отстрелял. Утих. Вот ведь, черт окаянный! — ласково выругался он.
Сейчас спрошу дядю Леню про тюрьму, раз ему легче.
— Ведь диво дивное! — весело продолжал он. — Едешь, работаешь, все хорошо. И вот вдруг повернешься этак бойко… Ну, скажем, налево. А он как поддаст! Ему, видать, налево не надо, он направо хотел. А как угадаешь его, сатану? Вот ведь дело-то какое, дочка. Айда, слазь.
Нет, не буду портить ему настроение. Может, он сам скажет. Сходила умыться, села пить чай.
Он, видимо, заметил, что у меня настроение все равно неважное.
— Думаешь про это?
— Думаю, дядя Леня.
— А ты шибко-то не заботься. Картина у тебя вполне ясная, я так полагаю. Спекуляции нету. А вот зачем он ссадил тебя — непонятное дело.
Я хотела было рассказать ему про пощечину, да постеснялась.
— Приедешь, пойди к начальнику, так, мол, и так… Все чин чинарем расскажи.
— Рассердится он, — вздохнула я.
— Рассердится, — согласился дядя Леня. — Ему как раз выговор влепили.
— За что?
— Имеются, дескать, у вас факты спекуляции, а вы проходите мимо, мер не принимаете.
— Кого-нибудь с поезда сняли?
— Снять не сняли, а только кто-то, видать, сигнал дал, я так полагаю. Да чего там! Есть у нас монтеры не промахи. Тот же Мостухин, та же Анна…
Дядя Леня задумался, глядя в окно.
— Да и у начальника нашего рыльце-то в пушку. Любит это самое… — дядя Леня сделал быстрые движения пальцами, — чтоб привозили ему, то да се…
— А дядя Федя не стал ему привозить, — вспомнила я случайно услышанный разговор.
Дядя Леня внимательно посмотрел на меня.
— Не стал, говоришь? — спросил живо.
— Не стал, — покачала я головой.
Он снова повернулся к окну и молчал какое-то время.
— Вон оно, дело-то какое, — протянул наконец понимающе. — Теперь мне опять же картина ясная. Не стал, значит. А как он ему сказал-то, Таня?
Я прикрыла глаза, стараясь в точности вспомнить разговор дяди Феди с начальником.
— Он ему так сказал: «Извиняй, Юрий Мартыныч, а только не привез я тебе ничего». И еще сказал: «Нехорошо это как-то получается, коммунисты мы с тобой».
— Понятно, — кивнул дядя Леня.
— И еще сказал: «Впритык я нынче привез, и так и далее…»
— Впритык? — с интересом переспросил дядя Леня и снова задумался. — Он скажет, Федор-то, — проговорил уважительно: — Деловой мужик, партейный…
— А вы партийный, дядя Леня?
— Беспартейный я, дочка, — и добавил быстро: — Но только ты не думай, я понимаю, что к чему. Вон Мостухин коммунист, да…
— Мостухин коммунист?!
Стакан с чаем чуть не вылетел у меня из рук, дядя Леня ловко подхватил его, поставил на краешек стола.
— Вот то-то и оно, — выразительно глядя на меня, тихо сказал он. — Всех обвел, пролез. Не раскусили его, не угадали… Война, некогда. А то бы… Где ему!
И заключил решительно:
— А только разберутся, дочка. Я так полагаю.
Едем, едем… Вот поезд остановился уже на последней большой станции. Здесь будут менять паровоз.
Я вышла на перрон. Бесшумно валил густой пушистый снег. Будто опустили сверху белый занавес, за ним почти скрылись очертания станционного здания. Я пошла вдоль состава, подставляла снегу лицо, ловила его ртом. Снежинки щекотали прикрытые веки, лезли за ворот телогрейки. Я плотно закрыла глаза, и снежинки моментально залепили их.
Догадается Борька, что я еду с этим поездом? Придет встречать? Лучше бы не приходил. Я сразу пойду к Юрию Мартынычу. Как-то он будет разговаривать со мной?
— Товарищ начальник! — услышала веселый оклик.
Я еле открыла залепленные снегом глаза, подняла голову. Прямо надо мной из будки паровоза широко улыбался тот самый машинист, с которым я разговаривала когда-то в отстойном парке. И сразу рядом с ним появилось лицо помощника.