Отправляемся в апреле. Радость с собой, беду с собой
- Автор: Долинова Евгения Алексеевна
- Год: 1976
- Язык: русский
- Год: Средне-Уральское книжное издательство
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «Отправляемся в апреле. Радость с собой, беду с собой». Краткое содержание книги:
И вдруг начала причитать:
— Господи батюшко! За кого они меня выставили перед людьми-то перед добрыми…
Наташа выхватывает у нее из рук сверток и идет по коридору.
— Спекулянтки! Воры! — остервенело, зло кричит нам вслед старуха.
34.
Опять подо мной стучат колеса. Такое же купе, такой же щиток, так же хлопочут на нем стрелки.
Внизу у столика — дядя Леня Семаков. Тот самый, который на субботнике похвалил меня и велел дяде Феде кормить хорошенько.
— Как не увезу? Увезу, — сказал дядя Леня даже тогда, когда я ему все рассказала. — Полезешь, дочка, на верхнюю полку. Меня прострел в эту поездку изводит, спасу от него нет.
И он крепко потер руками поясницу.
Наташа, прощаясь, шепнула мне:
— Прострел — противная штука, очень болезненная. Ты помогай в пути.
— Конечно, — заверила я сестру.
— Ну, Танюша, — грустно глядя на меня, сказала Наташа, — постарайся успокоиться.
— Как ты теперь будешь жить в своей квартире! — обняла я сестру.
— Наплевать! — махнула рукой Наташа. — Лишь бы у тебя все обошлось. А старуху у нас все знают.
Дядя Леня не отказался от моей помощи, прострел донимал его, трудно было наклониться.
— Вот собака! — ворчал он. — Как стрельнет, так аж в глазах темнеет.
Я все проверила в составе, надела ремень.
— Спасибо, дочка, — благодарил дядя Леня. — Ремень-то мне уже никак бы не надеть. Хотел вагонного мастера просить.
Когда поезд тронулся, мы сели рядом на скамейке. Дядя Леня сказал, качая головой:
— Непонятная история. Если у тебя было куплено только то, что ты мне сказала…
— Только это, дядя Леня! Честное слово.
— Да нет, я верю, — кивнул он, — а только удивляюсь: чего он тебя взял? От, собака! — весь вздернулся на скамейке. — Опять стрельнул!
Он очень ругал дядю Гришу.
— Пирожок уронил! Вот стервец! Нет чтоб остановиться, узнать, что к чему… Не-ет, Мостухин не остановится. Всю жизнь только о своей шкуре заботится. От, собака! — воскликнул он, и я не поняла, к кому это относится — к прострелу или к дяде Грише.
Я ждала, что дядя Леня скажет насчет тюрьмы, но он про это ничего не говорил.
— Я так полагаю, дочка, — потирая спину, рассуждал дядя Леня. — Выеденного яйца твоя история не стоит. От Анны-то зачем деньги брала?
— Она просила очень.
— Просила! — рассердился дядя Леня. — Ей зачем юбки надо? Для двойного оборота. Вот ведь жадность-то ненасытная! Ой!
— Ты лучше ляг, дядя Леня, ляг! — испуганно вскочила я со скамейки. — Давай я в бутылки налью горячей воды и приложим. Мы с дядей Федей так лечили больную бабушку.
— Нет, Таня, — отказался дядя Леня. — От сырости хуже. Тут сухое тепло надо. Дома-то старушка моя знает, что делать. Насыплет на сковороду песку, прожарит его да в мешочек… А мешочек-то к спине… Хорош-о-о…
Я прикрыла дядю Леню своей телогрейкой.
— Или еще вот что делает моя старушка. Я повернусь спиной-то кверху, а она наложит на меня суконное одеяло да по спине-то горячим утюжком… утюжком и гладит… Хорошо помогает.
Боль, видимо, утихла, и дядя Леня устало прикрыл глаза. Кажется, заснул. Конечно, не до меня ему, раз такое дело.
— Я так полагаю, дочка, — неожиданно заговорил он. — Разделят они твою продукцию, или тот поганец заберет ее себе — и дело с концом. Ни в какую милицию ты не ходи.
— Но он мне очень строго сказал: «Явитесь, гражданка, в свое отделение милиции».
— Да это он тебя нарочно пристрожил, когда тот в кабинет вошел. Может, тот его подсиживает или еще чего…
В дверь к нам заглянула пожилая проводница.
— Опять застреляло, Леонид Максимыч? — сочувственно спросила она.
— Опять, Стеша, шут его дери! — пожаловался дядя Леня.
— Давай лопотинку-то нагрею о топку, приложим…
— Да ладно, ничего. Ровно утихло.
Проводница с любопытством посмотрела на меня.
— А эта… девушка…
— Монтер наш, — предупредил расспросы дядя Леня. — В Москве у сестры гостила. Вот теперь домой едет. Ночь-то ты дежуришь, Стеша?
— Я.
— За ремнем-то пригляди за меня.
— Я сама пригляжу, — поспешно вставила я.
— Да зачем? — сказала проводница. — Мне ведь все равно выходить. Спите спокойно.
Я и в самом деле очень хотела спать.
— Поешь да и лезь на полку, — предложил дядя Леня. — У Стеши опять язва в желудке, так она, ох, как понимает хворого человека!