Христос под следствием. Журналист расследует факты об Иисусе

«Когда психолог или психиатр свидетельствует в суде, на нем должен быть конусообразный колпак высотой не менее двух футов, изукрашенный серебряными звездами и молниями. Кроме того, он обязан нацепить белую бороду длиной не менее восемнадцати футов и подчеркивать наиболее выразительные моменты своей речи взмахами волшебной палочки. Всякий раз перед началом свидетельских показаний психолога или психиатра судебному исполнителю надлежит своевременно приглушить освещение зала и дважды ударить в китайский гонг».

Такую поправку к закону предложил в 1997 году Дункан Скотт, сенатор от штата Нью-Мексико. Тем самым он более чем внятно выразил свое отношение к экспертам, свидетельствующим, что подсудимый невменяем и потому не может нести ответственность за совершенное им преступление. Надо сказать, что сарказм Скотта разделяют очень многие его коллеги, проголосовавшие за принятие этого издевательского предложения. Поправка едва не стала законом — она дошла до палаты представителей и только там была отвергнута[76].

Ни для кого не секрет, что представители судебной власти весьма скептически относятся к психологам и психиатрам, которые выносят заключение о состоянии душевного здоровья подсудимого, о его способности общаться с адвокатом и, следовательно, участвовать в собственной защите, а также о том, был ли он вменяем в момент совершения преступления. И все-таки большинство юристов признает, что специалисты в области психического здоровья оказывают правосудию огромную помощь.

Я хорошо помню случай, когда перед судом по обвинению в убийстве мужа предстала милая женщина, ни дать ни взять воплощение любящей матери и идеальной хозяйки. Симпатичная, хорошо одетая, улыбчивая — один взгляд на нее навевал мысли о тепле и домашнем уюте; казалось, она только что напекла целую гору печенья для соседских детишек. И когда психолог заявил, что в силу психической неадекватности она не способна отвечать перед судом, я лишь презрительно хмыкнул. Но тут адвокат подсудимой пригласил ее для дачи показаний.

Поначалу речь ее была вполне ясной и разумной, но постепенно приобретала все большую странность. Женщина спокойно, вдумчиво и очень серьезно рассказывала о том, как подвергалась поруганию со стороны целого ряда важных особ. В числе обидчиков были названы, в частности, Дуайт Эйзенхауэр и призрак Наполеона Бонапарта. К концу ее показаний никто из присутствующих уже не сомневался, что подсудимая не в ладу с реальным миром. По решению судьи она была помещена в психиатрическую лечебницу до тех пор, пока не обретет способность давать показания.