Россия: у истоков трагедии 1462-1584 [calibre 5.27.0]

Некоторые историки приводили даже списки членов Из­бранной Рады, хотя Курбский никаких имен, кроме прото­попа Сильвестра, окольничего Алексея Адашева и митропо­лита Макария, не сообщает. Например, известный знаток истории русского права В.И. Сергеевич составил список, в который, кроме упомянутых имен, вошли князь Дмитрий Курлятьев (боярин с 1549 г.), князь Семен Ростовский, трое Морозовых — Михаил (боярин с 1549 г.), Владимир (околь­ничий с 1550 г.) и Лев (окольничий с 1553 г.) — и, наконец, естественно, сам князь Андрей Курбский (боярин с 1556 г.). М.В. Довнар-Запольский включил в Избранную Раду еще и Максима Грека, доживавшего последние годы в монасты­ре, епископа Кассиана и игумена Артемия, т. е. всех лидеров тогдашнего нестяжательства, общим числом шестнадцать2. С.В. Бахрушин, в свою очередь, ревизовал в 1954-м и этот список, отождествив Избранную Раду с царской Ближней думой3. В 1958-м И.И. Смирнов вообще усомнился в ее су­ществовании. По его мнению, речь шла всего лишь о круж­ке «политических друзей» Курбского, которых Смирнов считал «боярской партией»4. Проблема остается дискусси­онной и по сию пору. Есть, однако, факты бесспорные.

На протяжении 1550-х в России существовало прави­тельство, во главе которого стояли Адашев и Сильвестр.

Курбский, если и не входил в него формально, разде­лял его позиции и планы реформ. Помимо его отзывов, о деятельности этого правительства можно судить по этим реформам.

Из этих бесспорных фактов мы и будем здесь исходить, а термин Правительство компромисса поможет нам избе­жать двусмысленности, связанной с проблематичностью Избранной рады.

ВЕЛИКАЯ РЕФОРМА

Чтоб войти в курс дела, вспомним, как управлялась рус­ская земля до реформы 1550-х. Она делилась на области, носившие название уездов. Внутри каждого уезда были две категории владений, каждая со своим особым управ­лением. Имениями крупных лендлордов — церкви и бояр­ства — управляли, как и повсюду в Европе, они сами — на основании иммунитетов (в Москве их называли по-татар­ски «тарханами»). Центральная власть была бессильна их контролировать. Ее агенты по традиции «не въезжали ни во что», т. е. не имели права вмешиваться. И потому пра­вили здесь не столько законы, сколько знакомая нам «старина».

Другую половину уезда составляли земли крестьянские и помещичьи. Здесь всем распоряжалась центральная власть в лице своих наместников, в просторечии «корм­ленщиков». Эти присылались из Москвы, обычно на год или на два. Они обеспечивали порядок, судили и собира­ли налоги при помощи своей частной администрации, слуг, которых возили они с собою из уезда в уезд. Свой «корм», т. е. содержание, они тоже собирали сами, прави­тельство им ничего не платило.

Знатнейшие семьи жестоко конкурировали между со­бою за «кормления»: если наместник попадал в богатый уезд, то за какой-нибудь год вполне мог сделать состоя­ние. Не столько за счет лимитированных сверху «кор­мов», сколько путем злоупотреблений. Гражданские дела в уезде выигрывал обычно тот, кто давал наместнику большую взятку. Самые бессовестные из наместников ве­ли себя еще непристойнее. Подбрасывали, например, труп во двор крестьянина побогаче, а потом разоряли его судебными издержками. Несколько сфабрикованных дел давали больше дохода, чем весь «корм». А надзор за тор­говлей! А таможенный контроль!