Россия: у истоков трагедии 1462-1584 [calibre 5.27.0]

Подлежала его стратегия ревизии и по другой причине: расколоть Литву, опираясь на ее православно-католичес­кие антагонизмы, стало теперь немыслимо. Бушевавшая в Европе Реформация все изменила. Теперь православные магнаты Литвы думали не столько о союзе с Москвой, сколько с католическими панами для борьбы с общим врагом — протестантизмом, стремительно, как поветрие, охватывавшим городские круги и образованную моло­дежь в Литве и в Польше. Дело шло к унии между этими двумя странами. Уже не личной, как раньше, а государст­венной, к образованию Речи Посполитой.

Короче говоря, момент для возобновления штурма Лит­вы был так же безвозвратно упущен Василием, как и мо­мент для второго секуляризационного штурма внутри страны. Колоссальные усилия, употребленные Иваном III на разработку антилитовский стратегии, пошли прахом.

Сколько-нибудь дальновидному политику было ясно, что спустя поколение Москва может и впрямь оказаться зажатой в клещи между Речью Посполитой и объединен­ными татарскими ханствами, за спиной которых маячила Турция. Час выбора пробил. Немедленно надо было ре­шать: с кем и против кого Москва. Кто ее союзники и кто враги?

Европейские дипломаты настойчиво склоняли ее к ан­титурецкому альянсу. И теперь, когда недобитые татар­ские гнезда трансформировались в гигантский гангстер­ский союз, способный в одночасье посадить в седло сотни тысяч всадников, такой союз превращался из платоничес­кого пожелания в политический императив. В любом слу­чае, однако, острие московской стратегии следовало по­вернуть с Запада на Юг. Ситуация требовала повторения Угры.

Зародилась эта мысль, конечно же, в среде нестяжате­лей. Даже самый миролюбивый из них, Максим Грек, по­учавший царя: «почитай не того, который вопреки правды поощряет тебя к браням и войнам, а того, кто советует те­бе любить мир и тишину с соседними народами» — и тот советовал наступать. И именно на Юг. «Против обоих му­чителей [т. е. Крыма и Литвы-Польши] стоять неудобно, пагубно, чтоб не сказать невозможно, тем более что и тре­тий волк ополчается на нас. Это змея, гнездящаяся в Каза­ни». Москва, считал Максим Грек, должна немедленно

атаковать Казань и сразу же повернуть армию на Крым46.

Для новой Угры, однако, требовался новый Иван III. А его на горизонте не было. Даже татарский штурм 1521 г. ничему Москву не научил. Ее внешняя политика остава­лась вялой и неповоротливой. Острие ее стратегии по- прежнему было повернуто на Запад.