Россия: у истоков трагедии 1462-1584 [calibre 5.27.0]

Все это имело бы смысл, если б правительство готови­ло новый, третий секуляризационный штурм. Но оно его не готовило. Более того, оно не сумело помешать Мака- рию организовать, как мы помним, инквизиторский про­цесс над еретиками в октябре 1553-го, в который он ис­кусно втянул и Артемия, и Феодорита, а заодно и еписко­па Кассиана, добившись их отстранения и ссылки (Артемий, впрочем, бежал из Соловецкого монастыря в Литву, где разделил с Курбским судьбу политического изгнанника). И не пришло правительство на выручку соб­ственным идеологам. Такова была его первая ошибка.

Столь же вопиющую некомпетентность обнаружило оно не только в деле нестяжателей. Оно не сумело воспользо­ваться исторической возможностью, которая сама шла к не­му в руки. Ведь в отличие от Ивана III располагало оно теперь решающим политическим инструментом, уж наверняка спо­собным сломить сопротивление церкви. Я говорю, конечно, о Земском Соборе. В распоряжении правительства был уже и европейский опыт последних десятилетий. Именно Риксдаг (шведский Земский Собор) поддержал Густава Вазу, когда в 1527-м он возглавил штурм церковного землевладения. И семь лет спустя в Англии именно Реформационный парла­мент провозгласил Генриха VIII главой церкви и закрыл все монастыри в стране. Короче, живой опыт уже доказал, что ни апелляции к иерархии, ни кадровые перестановки в такой ги­гантской политической операции дела не решают. Только на­ция в лице своих представителей оказалась способна откры­то противопоставить себя церкви. Правительство не обрати­лось к нации. Даже знаменитые царские вопросы 1551-го обращены были к церковному Собору, а не к Земскому. Та­кова была вторая ошибка реформаторов.

Известно, что даже с реализацией законов, утвержден­ных Земским Собором, у правительства были серьезные трудности. Например, исследования Н.Е. Носова показы­вают, что и административная реформа введена была в два приема — в 1551—1552-м и в 1555—1556-м. В промежутке как будто имело даже место попятное движение. В течение нескольких лет судьба Великой Реформы висела на воло­ске. Но здесь правительство стояло твердо, и усилия его были вознаграждены. С отменой тарханов, однако, т. е. с реформой, непосредственно задевавшей интересы церк­ви, вышло по-другому. И правительство уступило — несмо­тря даже на то, что сама иосифлянекая иерархия проголо­совала за новый Судебник. Такова была третья ошибка ре­форматоров.

ВОЕННАЯ РЕФОРМА

В связи с Казанской войной и административной ре­формой на первый план вышла проблема модернизации армии. Тем более была она остра, что теснейшим образом переплелась с той же, как мы уже знаем, определяющей для судеб страны борьбой между «деньгами» и «барщи­ной». Ведь любительская помещичья конница, составляв­шая ядро тогдашней московской армии, жила, как и толь­ко что отмененная наместничья администрация, за счет «кормов», которые получала с крестьян на землях, отдан­ных ей в служебное владение. И порядки, которые она там наводила, ничуть не отличались от наместничьих. Об отно­шении помещиков к крестьянам, во всяком случае, вполне можно было сказать словами того же летописца: «не бы- ша им пастыри и учители, но сотвориша гонители и разо­рители». Отменив кормленщиков в гражданской админис­трации, следовало ли терпеть их в армии?