Пересекая Африку
- Автор: Камерон Верни Ловетт
- Год: 1981
- Язык: русский
- Переводчик: Л. Е. Куббель
- Жанр: Путешествия и география
Электронная книга - «Пересекая Африку». Краткое содержание книги:
В этом селении Муиньи Хасани почел себя нездоровым и задержал нас на два дня. Бедный старый Муиньи Бухари был очень болен, и ему сказали, что, ежели он не согласится расстаться с частью своих нежно оберегаемых каури и бус, дабы заплатить людям, чтобы те его несли, его оставят в этом селении. Я пытался лечить старика, но лечение мое оказалось не очень успешным.
Покинув ставку Мвене Бугги, мы шли мимо деревень и обработанных полей, а затем — через разрыв в низкой гряде холмов, на которых росли огромные деревья вроде тех, что мы видели на северных склонах гор Бамбарре.
Здесь у меня были неприятности из-за охоты на голубей. Я спокойно шел в середине каравана и посчитал за благо воспользоваться случаем подстрелить что-нибудь на ужин. Тут же поднялся страшный гам, и все бросились ко мне — из головы и из хвоста каравана, — расспрашивая, по какой причине раздался ружейный выстрел, и говоря, что в Маньеме никогда нельзя разряжать ружье, если только караван не подвергается нападению. Незнание мной этого — правила нагнало на них страх.
После этого мы стали лагерем в селении, принадлежащем еще одному Мвене Бооте, хозяину перевоза через Луаму, и пробыли там два дня, торгуясь из-за платы, а также потому, что Муиньи Хасани был слишком ленив, чтобы продолжать движение.
Глава 19
Луама. — Женщины-рыболовы. — Стреляю по бегемотам. — Открытые зернохранилища. — Железо. — Горящая местность. — Постыдное поведение торговцев. — Подвесной мост. — Туземцы обращаются против торговцев, — Наблюдаю нападение на караван. — Двое вождей изменнически застрелены. — Сжигают деревни. — Захватывают женщин и детей. — Я предлагаю замирение. — Влияние англичанина. — Переговоры. — Пленники освобождены. — Мои взгляды не одобряются. — Литейные мастерские. — Кузницы. — Одежда жителей Маньяры. — Тамбурмажор. — Система рабства. — Могучая Луалаба. — Плыву по реке. — Достиг Ньянгве
Луама — крупный и важный приток Луалабы. Она берет начало в горах Угома, недалеко от Танганьики и неподалеку от истоков Лугумбы и Лубумбы. Последняя, проделав значительный крюк, соединяется с Луамой примерно в 30 милях выше места, где мы переправлялись. У реки очень петляющее русло с множеством притоков и заводей, в которых женщины вылавливают большое количество рыбы. В это время — в середине сухого сезона — река была вполне судоходной для крупных паровых катеров.
На каждом мелком ручье или заводи построены плетневые плотины, имеющие конические отверстия, что-то вроде входа в проволочную крысоловку. Когда вода начинает спадать, рыба стремится пройти через эти плотины к постоянным водотокам. Тут-то женщины и отправляются ловить рыбу следующим образом.
Сняв свои травяные передники и заменив их листьями, они берут огромные корзины — некоторые семи футов длины, двух футов шести дюймов глубины и двух футов ширины в середине, — сделанные из плотной циновки из расщепленного тростника. Корзины эти они устанавливают под отверстиями в плотинах, которые затем открываются, в то время как несколько женщин-рыболовов входят в поток и гонят перепуганную рыбу к плотине. Рыба, не видя иного шанса спастись, кроме как через эти отверстия, прыгает через них в готовые для ее приема корзины. Рыбачки, видимо, находят это очень веселым занятием и невероятно радуются, крича, визжа и хохоча все время.
Оставив берег Луамы, мы перешли вброд ее приток Лулву — 30 ярдов в ширину и четыре фута в глубину — и, пройдя две мили дальше, достигли излучины Луамы, где мы условились через нее переправляться. Каноэ здесь были в готовности, но, поскольку было их только ври, работа по перевозу каравана заняла некоторое время, так как река была в ширину добрых сто ярдов, а глубиной от восьми до десяти футов посередине и с крутыми берегами.
Переправа через р. Луама
Пока мы были таким образом заняты, в 9 часов 10 минут по местному времени случился легкий подземный толчок — низкий грохочущий звук и слабое, хотя и отчетливо ощутимое дрожание почвы, шедшее с востока-северо-востока к западу-юго-западу.
Множество бегемотов пыхтело посреди реки, когда мы к ней подошли, так что я занялся стрельбой по ним. Один, получив пулю и картечь в голову, утонул, остальные же убрались, что было весьма желательным результатом, потому что бегемоты часто выгибают спину под каноэ на глубокой воде и поднимают лодку, скидывая в воду ее пассажиров. На каноэ были следы клыков этих животных: они смотрят на лодки как на непрошеных гостей и часто, резвясь, на них нападают.
Когда караван был перевезен, солнце стояло уже высоко, и было слишком поздно двигаться дальше. Поэтому мы стали лагерем — в небольшой, привольно раскинувшейся деревушке приблизительно в миле от реки.
Здесь я впервые увидел (хотя впоследствии они стали обычными) большие помосты, на которых хранились огромные вязанки соломы, подготовленной для покрытия хижин перед дождливым сезоном. Два средних столба помоста, которые примерно на 20 футов выше других, соединены квадратной сетью из полос коры. К каждому пересечению этих полос привязывают охапку матамы и кукурузы; зерно таким образом хранится без возможности нагрева, что с ним иной раз случается, если его поместить в тесные зернохранилища не полностью еще созревшим. Но зато птицы уносят огромное его количество из этих складов на открытом воздухе.
Следующий наш лагерь был в Кисимбике; дорога — к этому селению шла вдоль правого берега Луамы и через множество сухих русел, берега и дно которых образованы очень тонким слоем какой-то разновидности сланца с отдельными выходами железняка (гематита).
Вся местность вокруг либо была уже выжжена, либо горела. А по ночам шум огромных травяных пожаров можно было слышать за три-четыре мили, и все небо освещалось заревом. Эти огромные пожары часто вызывают небольшие локальные ливни: восходящий поток горячего воздуха врывается на более прохладный уровень, где влага конденсируется и выпадает в виде дождя.
До 17 июля мы шли от Кисимбики вперед без каких-либо длительных остановок. Вечерами располагались лагерем в деревнях, к немалому возмущению местных жителей, с которыми купцы и их люди обходились весьма бесцеремонно. Полагаясь на силу своих ружей, торговцы не давали носильщикам ничего на покупку продовольствия, но приказывали им красть все, в чем они нуждаются сами, да еще и доставлять провиант для хозяев.
Туземцы стояли поодаль и угрюмо смотрели, как эти мерзавцы грабят их зернохранилища, крадут их ступки и прочую домашнюю утварь, чтобы разжечь костры и приготовить пищу из ворованного продовольствия. Единственная попытка вступить с нами в общение заключалась в предложении о совместном нападении на другие деревни с целью добыть рабов.
Я выдал своим людям дополнительные пайки, чтобы удержать их от воровства, в двух или трех случаях заплатил туземцам, которые на них пожаловались, а виновным устроил хорошую порку, дабы показать, что, как англичанин, я не имею намерения прокладывать себе дорогу через страну силой и грабежом. Боюсь, однако, что, когда я отворачивался, мои пагази и аскари были так же плохи, как и все прочие. Бомбей всегда говорил, что они вообще никогда ничего не крадут. Но порой я слышал от Джумы, что и сам Бомбей был не совсем безгрешен.
18 июля мы переправились через Лулинди, широкую реку, которая в паводок должна быть непереходимой вброд. На высоте 20 футов здесь висел очень умно построенный подвесной мост. Четыре больших каната из лиан закреплены на стволах деревьев — одна пара примерно на четыре фута выше другой. К этим канатам прикреплены другие лианы, протянутые от вершин самых высоких деревьев на каждом берегу, а горизонтальные оттяжки не дают мосту качаться. Поперек нижней пары канатов уложены палки, образующие дорожку. Они привязаны к своим местам и переплетены лианами, в то же время большая сетка из таких же палок соединяет верхний и нижний канаты на обеих сторонах моста.