Пересекая Африку

Народ своей одеждой отличается от всех, кого я раньше видел. Мужчины носят передники из выделанной оленьей кожи шириной около восьми дюймов, доходящие до колен. Они ходят с единственным тяжелым копьем и маленьким ножом, при помощи которого едят пищу. Вожди вооружены короткими обоюдоострыми мечами с расширенными в виде полумесяца концами; ножны украшают железными и медными бубенцами. А вместо кожаных передников они носят широкие юбки из ярко выкрашенной травяной ткани.

Головы мужчин обычно обмазаны глиной; ее втирают в волосы так, чтобы потом образовать конусы и пластины. Глиняные длинные чешуйки свисают на шею, и в них сделаны отверстия для железных и медных колец. Между отдельными глиняными пластинами голова выбрита наголо.

Женщины, которым по нашем прибытии мужчины не позволяли толпиться вокруг нас, имеют лучшие фигуры и лучшую внешность (за исключением отвисшей нижней губы), чем любые, каких я видел за долгое время. Во многих случаях их волосы причесаны в форме старомодного капора, затеняющего лицо, а вдоль спины висят длинные локоны. Но некоторые, презирающие капор или же более уверенные в своем очаровании, убирают волосы со лба и связывают их на затылке, предоставляя им спадать вниз распущенными.

Одежда их особенно простая, состоит она всего лишь из веревки вокруг талии (более богатые нанизывают на нее бусы) и двух маленьких фартучков из травы. Передний имеет размер примерно полулиста обычной нотной бумаги, а задний — чуть побольше. Несмотря на свои малые размеры, эти фартуки часто тщательно расшиты бисером и каури. А когда женщины идут работать в поле или ловить рыбу в реке, они снимают эти яркие одежды, боясь их испортить, и заменяют маленькой связкой листьев.

Овцы и козы (как и люди) отличны от тех, что встречаются по другую сторону гор, будучи в точности схожи с той породой, которую описывает д-р Швейнфурт[175] в стране динка[176]. Порода эта распространена по всей Маньеме и Уруа. При сытном корме овцы жирны, а особенно крупны и хороши холощеные козлы. Самки поразительно плодовиты, принося по три козленка зараз. Я слышал о случаях, когда рождалось пять и шесть, и был свидетелем нескольких случаев рождения четырех.

Скоро мы дошли до более крупного селения, где стали лагерем. И люди из окружающей местности приходили поглядеть на белого человека, хоть они и видели Ливингстона, который несколько месяцев пробыл у соседнего вождя — Мвене Кусу. Вождь умер, ему наследуют его сыновья Мвене Бугга и Мвене Гохе. Последний нас посетил и предложил от своего имени и от имени брата любое гостеприимство соотечественнику Ливингстона, чье мирное и безобидное продвижение через эту землю склонило местных жителей к тому, чтобы уважать англичанина.

Здесь нас задержала болезнь Муиньи Бухари — одного из мелких торговцев в составе каравана, каковой, считая себя слишком бедным, чтобы позволить себе настоящую пищу, вознамерился просуществовать на особой диете — из травы и земли. Соответственно (и очень естественно) что-то разладилось в его внутренностях.

Снова двигаясь 1 июля через густонаселенную и хорошо обработанную местность со множеством рек, богатых водой и стекающих все к Луаме, мы достигли селения Мвене Бугги и были тепло приняты вождем, которого почитают в окружающих деревнях. В этой части Маньемы нет бесконечных мелких войн, как в других округах, где каждая деревня в ссоре со своими соседями.

Мвене Бугга продолжает отцовскую политику поддержания сердечных отношений с торговцами, больше того, он желает, чтобы они основали в его деревне постоянное поселение. Мвене Бугга тепло говорил о Ливингстоне, которого явно очень любили, когда он здесь был.

Нам нанесли визиты многие вожди в сопровождении своих музыкантов и оруженосцев. А двое из вождей привели каждый по карлику, несшему погремушку и выкрикивавшему имя своего господина в таком вот стиле: «Ойе, Мвене Бооте, ойе, ойе!», треща в это время погремушкой. Карлик вождя Мвене Бооге был покрыт прыщами, имел изуродованное колено и вообще выглядел отталкивающе[177].

Музыканты играли на инструменте, именуемом «маримба» и образованном из двух рядов пустых тыкв разного размера, собранных на раме. Над каждой парой тыкв находится клавиша из твердого дерева, которая, если по ней ударяют палочками с каучуковой головкой, издает металлический звук. Палочки эти бывают разных размеров, и играющий ловко заменяет одну другой, когда требуется более звонкий или же более глухой звук.

Мвене Бооте подходил ко мне, волоча ноги, каким-то скользящим, полутанцующим шагом, который подвигал его вперед не намного больше, чем на ярд за минуту; и каждые две-три минуты он останавливался, в то время как игрок на маримбе и карлик превозносили его величие.

Люди здесь, видимо, очень привязаны друг к другу и определенно более плодовиты, нежели любое другое племя, какое я видел в Африке.

Танцы в Маньеме составляют прерогативу вождей. Когда вождь ощущает склонность к — представлению искусства Терпсихоры, он выбирает в толпе хорошенькую женщину, и оба проделывают множество извивающихся движений и любопытных жестов, стоя друг против друга. Приносят деревенские барабаны, сильно бьют в них, а барабанщики тем временем выкрикивают: «Гамелло! Гамелло!» Если женщина не замужем, то сам факт приглашения ее вождем на танец равнозначен предложению жениться на ней, и вследствие этого часто возникают многие осложнения.