Электронная книга - «Моя ненавистная любовь (СИ)». Краткое содержание книги:
— Это заклятия, — объяснил Зереф. Многие этериасы, включая Драгнилов, имели элементное или физического рода проклятия, которые можно применять во многих целях, не только для боя, а вот этериасы вроде Спригганов с моральным или психологическим воздействиями на других, такое как повышение физических потребностей или настолько смертельные, что не нужно было вступать в битву, чтобы убить своего оппонента, в мирное время были не самыми полезными, поэтому этериасы научились применять свои силы при помощи заклятий.
— Давай попробуем что-то отсюда! — воодушевленно сказал Нацу с яркой улыбкой на устах. Сидеть за учебниками он не любил, но когда дело касалось его этерских сил — он загорался, подобно живому огню, подкормленному кусочком дерева. Зереф хотел согласиться, но потом вновь взглянул на книгу. Заклятия из этой книги он видел в первый раз. Листал старые страницы, более внимательно вчитывался в ритуалы и заклятия, уже относясь к этому более серьезно — читать одно, но использовать совершенно другое. Это было невозможно, но как юный и более восприимчивый этериас, Зереф часто ощущал некую энергию исходящую от подобных книг. И она ему совершенно не нравилась — холодная, безжалостная, казалось в любой момент по комнате развеется запах крови и жесткости — это книга войны, где не было места просвету. В Зерефе боролись две сущности — этериаса, что хочет ощутить эту поглощающую силу, и напуганный ребенок.
— Нет, Нацу, — строго ответил Спригган, закрыв книгу. И предвидя последующий вопрос, добавил: — Мы еще дети, нам такое не по зубам.
После этого, Зереф рассказал родителям о комнате. Он с детства был рядом с Нацу, и знал, что если тот чем-то загорится, то его ничего не остановит, и чтобы обезопасить его, комната была запечатана. Драгнил-младший долго обижался на брата и упрямо доказывал остальным, что там нет ничего такого, даже не подозревая, что в этот раз стоило послушать.
Перед тем, как ритуальную комнату запечатали, Нацу успел вырвать листок с ритуалом, который он изначально хотел предложить Зерефу. Данный ритуал мог повысить этерскую силу, а Нацу, который до сих пор был «человеком», давно мечтал стать настоящим этериасом. Он не до конца понимал все, что написано, однако главную суть и ингредиенты понять смог. Ритуал был легкий, поэтому к его исполнению он приступил буквально через пару недель. Заперевшись в одной из заброшенных комнат лабиринта, Нацу начертил на полу нужный круг, порезал ладонь над миской, где были не до конца перемолотые цветки Диегерсии. Дальше нужно было смешать эту кровь со своим проклятьем, и выпустив из рук огонь, он подогревал кровь, пока та не стала сворачиваться. Окунув пальцы в жидкость, он рисовал на своем лице символы, смотря в зеркало и шепча ритуальные слова.
— Я тогда работал в Министерстве и не проводил так много времени дома, однако в тот день я предчувствовал нечто нехорошее, поэтому и приехал. Я был вместе с Игнисом в кабинете. Он расспрашивал меня о работе, сам рассказывал, как у них с Нацу дела, все было нормально, пока в один момент его не начало трясти, и он стал цепляться за рядом стоящие предметы. Я успел подхватить его и усадить на кресло. Его трясло, как в лихорадке, температура стремительно падала — у него, огненного этериаса! Я чувствовал, как уходили его силы, — Игнил помнил, как бешено билось сердце о грудную клетку, норовя сломать ребра, как его накрыла паника, заполняя весь разум. Долгая злость на брата забылась, заполнившись страхом. Он передавал Игнису свой огонь, но тот не прекращал шептать имя Нацу, просил найти его и позаботиться — в минуты собственной смерть, он больше боялся за сына, чем за себя. Он не уходил, пытался помочь, однако все было напрасно: через несколько минут Игнил больше не слышал стук сердца своего близнеца. Он четно преследовал попытки вернуть брата — кричал его имя, покрывал тело огнем, лишь бы оно не было таким неестественно холодным, и внимательно всматривался, надеясь увидеть, как вздымается грудь брата. Ничего не было, абсолютно ничего — Игнис бездушной куклой лежал у него на руках. Это была первая смерть, чьим свидетелем он стал. Неизвестно сколько бы Игнил не отходил от мертвого тела брата, если бы в кабинет не забежали напуганные слуги, известив, что в секретных проходах начался пожар и там кто-то есть.
— После этого Нацу постоянно ходил с ожогами: этерское обличье начинает развиваться только с одиннадцати лет, вместе с замедлением старения, а ему было только восемь и его все еще человеческое тело не было готово к этому… Первые два месяца были самыми сложными. Как ты знаешь, проклятие детям переходят от родителей постепенно, по мере взросления, и Нацу совершенно не мог контролировать свалившуюся на него в один момент силу — любой всплеск эмоций, любой слишком резкий взмах рукой и все полыхало. Я ночами не спал, наблюдал за Нацу, потому что даже во сне огонь продолжал вырываться из его тела. На то время Шерри Бледни, этериас с проклятием исцеления, пришлось поселиться в нашем поместье, чтобы залечивать ожоги, но оставалась опасность, что в один момент мы не успеем и Нацу сгорит в собственном огне. Поэтому в той злосчастной комнате ритуалов, в одной из книг, мы нашли способ, как притупить эти силы — создали браслеты из редкого материала, провели над ними ритуал, и наконец смогли вернуться в спокойную жизнь…
От Люси не укрылось, как опустились плечи Драгнила и вид его стал такой же скорбный, какой с утра был у Нацу. Сейчас ей очень хотелось, чтобы он оказался рядом, и обнять его настолько крепко, насколько это только возможно, и разделить с ним его боль. Она не могла понять его полностью — она и представить себе не могла, что тогда пришлось пережить Нацу — но могла поддержать, ведь тоже знала, какого расти без родителя. И все же, Нацу не было тут рядом, но тут был другой Драгнил. Она подошла к портрету двух братьев, около которого стоял Игнил. Он ей нравился, но пересекать грань личного пространства сама не смела, хоть порой чувствовала себя в его обществе безопасней, несмотря на физическую слабость, но в этот раз подумала, что ему тоже необходима помощь. Сначала ее объятия были несмелые и робкие, но когда Люси почувствовала, как его руки ложатся на спину и притягивают к себе, позволила сделать их крепче.
Продлились они недолго, Игнил отпустил ее и вновь вернулся к портрету брата. В его взгляде читалась скорбь и непосильная вина — после долгих месяцев жизни с Нацу и погружения в его прошлое, не узнать такой взгляд было невозможно.
— Вас тяготит что-то еще, Игнил? — аккуратно спросила Люси, всхлипнув.
— Знаешь, за десять лет лежания в одной комнате, у меня было много времени обдумать свою жизнь, свои поступки и решения. Когда я выбрался из комнаты и увидел тебя, я отпустил свое прошлое и начал жить, мечтая о будущем. Теперь у меня есть о чем мечтать, — улыбка промелькнула на его лице, от которой Хартфилия почувствовала радость.
— Однако есть одна вещь, которую я не могу простить себе — я не извинился перед Игнисом и все годы до его смерти таил в себе злость и обиду на него, — складка пролегла меж его бровей, он замолчал, обдумывая можно ли говорить об этом Люси. Он полностью доверял ей, но разве это не слишком для беременной? Через пару секунд молчания он все-таки продолжил: — Помнишь, я говорил, что у меня был сын? Игния родился на несколько месяцев раньше положенного срока и умер вместе с матерью. Игнис не впустил меня к ним, не дал увидеть собственного сына хотя бы раз в жизни. Я угрожал, напал на него, я хотел убить его, но он так и не впустил меня. А потом, сказав брату, что ненавижу его, и не желаю больше находиться в этом доме, ушел работать в Министерство… Сейчас я понимаю, что если бы увидел их, я бы сошел с ума и не смог продолжить жизнь дальше, однако, как всегда, это произошло слишком поздно, когда изменить что-либо невозможно… Люси, люди и этериасы не так сильно отличаются друг от друга, как думают все. Мы не умеем ценить, что имеем, пока не потеряем, — и я очень хочу, чтобы вы с Нацу поняли это, и не потеряли… — не успел Драгнил договорить, как заметил, что девушка без остановки вытирает свои щеки, по которым не прекращали течь слезы. — Ну вот, я так и знал, что мне не стоило это рассказывать!