Электронная книга - «Моя ненавистная любовь (СИ)». Краткое содержание книги:
После завтрака Нацу предупредил, что уйдет и обратно вернется поздно, потому попросил ложиться спать без него, что Люси и сделала, однако заснуть без Нацу и его горячих обнимающих рук было практически невозможно. «Кажется я слишком сильно пристрастилась к этому», пошутила Хартфилия, после того, как ей принесли чай с мелиссой. За последние пару месяцев, Нацу не в первый раз уходил на ночь, и все эти ночи Люси мучилась бессонницей, даже если знала, что этериасу ничего не угрожает — Нацу стал для нее словно наркотиком, и Люси очень надеялась, что этот наркотик — снотворное, а не более серьезная зависимость.
Когда Люси проснулась с утра, Драгнил уже спал рядом с ней. У них сегодня на утро была запланирована гимнастика, но будить этериаса Люси не стала — его обычно чуткий сон был крепким — он сильно устал, ему нужен был покой. На удивление, вернувшись после занятия Нацу спал, и даже после того, как она сходила в душ, он продолжал свое занятие. Хартфилия была не против — Нацу не слишком часто разрешал себе так долго нежиться в кровати — но это вызывало беспокойство: после солнцестояния он не отсыпался так долго, хоть она и уговаривала его еще поспать, чтобы восстановить силы после трех бодрствующих ночей, Нацу вставал, вбиваясь в нужный решим, а сейчас продолжал спать, несмотря на приближающиеся время обеда. Впрочем, и ситуация сейчас была иная.
Обойдя кровать, исповедница залезла на нее и, убрав подушку, что обнимал этериас, сама легла около него. Нацу всегда просыпался раньше и именно ему предоставлялась возможность понаблюдать за своей спящей этери. Не теряя шанса, Хартфилия жадно наблюдала за умиротворенным этериасом, пытаясь запомнить этот образ, ведь чем больше был срок ее беременности, тем меньше Нацу позволял себе отдыха. Разглаженный лоб, слегка дрожащие недлинные ресницы, ровное дыхание — Нацу иногда показывал слишком много эмоций на своем лице, что Люси стала забывать, как выглядит его спокойствие, что так завораживало и влекло за собой погрузиться в сон.
Улегшись под теплым боком этериаса и прижавшись ближе, насколько она могла это сделать, Люси прикрыла глаза и прислушивалась к стуку сердца, бьющемуся в мужской груди. Удивительно, Нацу жил в одной из главенствующих семей и получал все, что только он мог пожелать — однако Нацу не был огорожен от издевательств Судьбы. Ему пришлось пережить столько боли, что тянулась за ним следом долгие годы, заставляя вновь и вновь терзаться и винить себя в собственных ошибках. Вчера был день, в который все умножалось в сотни раз — в этот день умер Игнис Драгнил, а его сын стал отцеубийцей.
Люси знала об этом из обрывков фраз и слухов, а также знала, что это несчастный случай. Девичий интерес разжигал ее желание узнать обо всем как можно подробнее, однако она не смела задать вопрос ни Нацу, ни кому-нибудь из слуг — вскрыть старую рану и заставить страдать это выше ее сил. Проявив понимание, она поддерживала остальных в столь тяжелый день. И все же вчера вечером ей открыли занавесу старой тайны. Игнил видел метания девушки, как она открывает и закрывает рот, так ничего не сказав, кидала взгляды на портрет Игниса.
— Не стоит, Игнил. Я не хочу, чтобы вы вспоминали об этом, — с сочувствием смотрела на него Хартфилия, но он уверил ее, что все в порядке — он смирился с прошлым. Конечно, воспоминания о брате, с которым практически всю жизни были неразлучны, несли за собой множество чувств — они ведь близнецы, связь между ними была настолько сильной, что порой им казалось, они читают мысли друг друга. Все это было, правда до одного дня. Сейчас он собирался вспомнить то, что не затрагивал уже долгие годы, и это было скорее не для Люси и не потому что в семье не должно быть тайн, он собирался сделать это для себя и в который раз переосмыслить прошлое. Поэтому сделав глубокий вдох, воспоминания медленным потоком текли из его уст.
Нацу тогда было только восемь. Он никогда не мог сидеть на месте и любил поравняться силами, постоянно влезал в драки с мальчишками из деревни или тренировался вместе с отцом, но на бой его никогда не вызывал, в отличии от дяди. Отец для него был сильнейшим этериасом, поэтому он пока что накапливал силы, чтобы потом сразить, поразив своей силой. Нацу, наверно, как и все мальчики, стремился стать сильнее, это абсолютно нормально, вот только, никто не подозревал к каким последствиям это приведет.
В тоже время у Нацу появилась новая страсть — искать интересные места. За годы жизни он исследовал уже весь дом и деревню гибридов, а заходить дальше ему запрещали, и хоть он пару раз убегал слишком далеко, гулять там так и не мог, поэтому он нашел себе новое место, что было гораздо захватывающие — потайные ходы поместья. Это место тоже не отличалось особой безопасностью, но остановить загоревшегося Нацу было практически невозможно, поэтому Игнис пускал сына исследовать тысячелетние лабиринты, не боясь потерять его там — перетекающая сила создавала между ними особую связь и Игнис мог найти сына в любой части света. Драгнилу-младшему там так нравилось, что порой он мог уйти туда на целый день. Конечно, там не было безопасно, и чтобы ему продолжили здесь гулять, Нацу скрывал многое — огромное количество паутины и жуков, редкие ловушки со времен войны, в которые он сам пару раз чуть не угодил, иногда на пути его поджидали скелеты гибридов, а еще там были комнаты. Обычно они были либо пусты, либо пусты и зачем-то заперты, однако иногда ему удавалось найти комнаты с древними, покрытыми огромными слоями пыли, вещами. Не всегда находка была полезной — чья-то одежда с побрякушками или книги не особо интересовали ребенка, и все же он продолжал — ему нравилось чувство радости при новом открытии. Нацу настолько захватывало хождение по лабиринтам, что несмотря на свою нелюбовь к учебе, он создал собственную карту проходов, чтобы каждый раз не заходить в те же места.
Нацу не показывал ее отцу с дядей — это было отличное место, где можно спрятаться и не идти на уроки, да и раскрывать взрослым такие места, дело не лучшее, иначе еще закроют. Свои новые тайники он доверял исключительно своему лучшему другу, Зерефу, и когда тот в очередной раз приехал к ним в гости, Нацу повел его показывать свою главную и самую крупную находку. Шли они слишком долго, как подумал Зереф. С каждым метром коридор становился все мрачнее и холоднее, куча паутины и ползающих по стенам жуков. Темнота обволакивала со все сторон, казалось она хотела поглотить единственный огонек света и запутать в своих смертельных путах двух детей. Однако маленькие этериасы совершенно не боялись.
После долгих минут ходьбы, они, наконец, достигли своей цели. Открыв двери со сломанным замком и слегка расплавленной ручкой, Нацу зажег свечи. В глаза сразу бросалось повешенное напротив входа полотно с гербом дома Драгнил, от которого остались выцветшие куски ткани, весящие на нескольких ниточках. Осматривая небольшую комнатку дальше, под нетерпеливым взглядом названного брата, Спригган заметил, что на одной из стен на крючках лежали разного вида кинжалы, ножницы, даже стрелы, а на полу нарисованы знаки, самым крупным и главным из которых был круг с ведущими в центр лучами. Сомнений не было — это ритуальная комната. Восторженно Зереф разглядывал все, что было в комнате — это тысячелетние знания, про которые возможно уже все забыли; он сейчас прикасался к части истории его народа — от осознания этого дух захватывало.
Пока Зереф рассматривал древнее оружие, которое не заржавело за долгие столетия, и знаки, неизвестные ему, Нацу взял одну из самых увесистых книг из книжной полки, зная о любви брата к ним, но и его самого интересовало их содержание — возможно там есть то, что поможет стать ему сильнее. К радости, за тысячелетие этериский язык не потерпел кардинальных изменений, поэтому может не все детально, но понять текст было вполне возможно. Ветхие, тонкие страницы пропитались пылью, отчего мальчики чихнули уже не один раз, и противно пахли древностью, что было слишком даже для Сприггана, а он мог проводить часы в старых библиотеках дома. Книга была посвящена ритуалам и еще чему-то, чего Нацу не знал.