Электронная книга - «Моя ненавистная любовь (СИ)». Краткое содержание книги:
— В той армии был бадгар, называвший себя Бог Серена. По силе он был сравним почти с самим Акнологией. Ответственность за его убийство была негласно дана генералам, сильнейшим среди своих. Вот только, окрайд, сильнейшее оружие исповедниц, не приносило ему боли, а его Проклятие все усложняло. Ему было тяжело противостоять, и они еле держались на ногах. Только перед окончанием битвы они смогли нанести ему сильное ранение ценой жизни Эйдана. У него были смертельные раны, этериасы сразу же забрали его к лекарям. Ненси ушла вместе с ним, бросив своих сестер. Демоны с исцеляющим проклятием пытались залечить его раны, но ничего не помогало. Эйдан Драгнил умер, не дожив до следующего утра.
Опечаленная смертью любимого Ненси не пала духом, в ней проснулись силы соединить врагов для победы над более сильным врагом. Их с Эйданом ребенок не должен жить в такое время, она не хотела, чтобы и у него была такая же жизнь, как у родителей. Многие не хотели ее даже слушать, но были те, кто устал от вечной войны, и хотел жить в мире. Главы семей Рэдфокс и Спригган доверились ей и повели за собой оставшихся свободных этериасов и гибридов. Исповедницы же долго не давали свое согласие, кто станет верить предательнице? И все же генералы — Ирен Белсерион, Грандина Марвелл и, я не могу умолчать, Анна Хартфилия, рискнули и возложили на себя ответственность за этот странный союз, который принес свои плоды. Даже спустя тысячи лет в мире сохраняется мир, — примолк Игнил, пытаясь вспомнить не упустил ли он ни одной важной детали. Нет, ничего, он закончил свой рассказ и был доволен собой. — Дальнейшую историю ты знаешь: война закончилась спустя несколько лет, был заключен мирный договор, воздвигли барьер. Единственное про, что молчат в твоем мире — имя Ненси Драгнил, как предательницы и великого стыда исповедниц, вычеркнули из любых записей и архивов.
Люси помотала головой. Ненси вовсе не была позором исповедниц, она была великой женщиной, которая заставила извечных врагов объединиться. Она привела мир к тому, что есть сейчас — это не позор, чтобы не утверждали исповедницы. Хартфилия восхитилась ей еще больше и была горда за своего предка, Анну, за то, что согласилась и сыграла не меньшую роль в окончании войны. Будучи отчасти на ее месте, она могла вновь понять для себя, если она этери — это не предательство.
Обдумав все, Хартфилия подняла голову на Игнила, собираясь задать спросить:
— Предвижу твой вопрос и отвечу, — Игнил, будто ждал, когда его спросят о ребенке Эйдана и Ненси. — У них родилась девочка, она была полноценным этериасом. Назвали ее в честь отца — Эйдана — и тогда в нашей семье появилась традиция называть детей в честь одного из родителей, этери, как установилось позже.
Двери открылись, в комнату зашел Нацу. В руках он нес поднос с тремя чашками ароматного чая и чайничком. Он не сказал, где так долго пропадал, и напрямик спросил, что они делают. Пока Игнил объяснял ему, что они дошли до главной традиции их семьи, Люси взяла чашку чая и все еще обдумывала рассказ, иногда поглядывая на портрет — эта история зацепила ее за душу, она никак не желала оставлять ни на минуту. За раздумьями в ее голове появилась гениальная мысль.
— Давай назовем ее Ненси! — воскликнула Люси, воодушевленно смотря на этериаса. Нацу изогнул бровь, не прекращая на нее выжидающие смотреть. — Давай одну из девочек назовем Ненси.
Драгнилы немало удивились такому порыву девушки, которая для себя все решила — одну из девочек обязательно будут звать Ненси. В слух она уже рассуждала над полным именем дочери — Ненси Драгнил-вторая или Ненси Хартфилия-Драгнил — все-таки вопрос насчет второго имени ребенка они еще не затрагивали, как и имя ребенка — у исповедниц было не принято заранее давать имена своим чадам, но ведь она сейчас и не среди исповедниц, так что как мамочка она уже представляла свою девочку, похожую в точь-точь на маму и имя у нее будет — Ненси, в честь ее великого предка! Однако помечтать ей не дали. Нацу начал мотать головой и громко говорить «Нет!».
— Люси, ты не слышала? Мы называем своих детей в честь этери, и если у нас будут девочки, их будут звать Люси и Люсьена, — строго говорил Драгнил под возмущенный взгляд своей этери. Не дав той вставить и слова, рассуждениями теперь занимался он. — Или Люсия? Может Люсин? Люсяна? Люсьетта? Люсилинн?! Или чтобы подчеркнуть, что в ней есть ген исповедниц, назвать ее Люсианна?.. М-да, над вторым именем, мне предстоит еще подумать.
— Да ладно тебе, Нацу, не будь жадиной! — с наигранной обидой в голосе, пробурчала недовольная Хартфилия, не понимая, как он смог так исковеркать ее имя. — У нас ведь две девочки, я имею право выбора на второе имя!
— Но это нарушение традиции!
— Неправда!
Смотря на этих двух детей, Игнил чуть от смеха не пролил свой чай. Он в который раз задался вопросом: как он должен их воспринимать как взрослых, когда они уже просто друг другу кричат «да», «нет»?! Наверно бы ссора этих двух упрямцев продлилась еще очень долго, не услышь они смех этериаса. Хотелось бы им накинуться на него за это, но сами быстро осознали, что их недоспор выглядит крайне глупо со стороны. Не прошло и минуты, как они все вместе хохотали над этим.
Отставив тему имени на потом, они продолжили свой вечер за старыми воспоминаниями. Люси немного стушевалась, интересных историй детства у нее было немного, поэтому сидела тихо, слушая этериасов. Так понемногу ее начинало клонить в сон, все-таки за этот долгий день было пережито так много, хорошего и плохого, что сознание понемногу засыпало. Не оставшись незамеченной, Нацу сказал ей идти спать, и перед тем, как выйти из гостиной, она неожиданно вспомнила про еще одну вещь.
Пройдя вдоль стены, она остановилась напротив одного из шкафчиков, в которых хранились самые ценные вещи Драгнилов. Там стоял рамочка с пуповиной, внизу была подпись «Игния Драгнил», однако за весь день она так и не услышала этого имени.
Стоило вопросу слететь с языка, как Игнил, секунду назад будучи веселым, резко побледнел. В его серо-зеленых отчетливо читалась несравнимая ни с чем для Люси печаль, ей захотелось сильно себя треснуть, что она опять не смогла сдержать своего любопытства и заставляет из-за этого страдать остальных. Нацу тоже напрягся, это имя, как и имя его матери, всячески старались избегать. Он уже хотел сказать дяде, что не стоит заставлять себя, но тот все же смог выдавить из себя слова:
— Игния мой сын, был моим сыном… Это не самая радостная история, давай я расскажу тебе об этом попозже, сейчас уже поздно, тебе нужно поспать.
Несильно качнув головой, Люси извинилась и вышла из гостиной вместе с Нацу. Ей определенно стоит поспать и прекратить этот день.
***
Из спальни слышались споры, где ни один не собирался уступать другому, главной темой которого стала затронутая вечером тема — имя детей. Заканчивать день на столь грустной ноте Нацу своей этери позволить не мог. Ему не понадобилось много сил поднять ей настроение, но вот они начали говорить о детях, как по непонятным им самим способом перешли к этому.
— Нацу, давать имя сразу двоим девочкам, это перебор. Да и вообще ты представляешь как мне потом будет называть их собственным именем — меня это смущает, причем очень! — говорила Хартфилия, уже не зная, как убедить этого демона. Если насчет пола детей они смогли прийти к смирению, что лучше дождаться рождения — и тогда она ему покажет, что у исповедниц рождаются исключительно девочки! Взять пример Ненси и ее дочь Эйдану, — то вот с именем, он никак не хотел идти на какой-либо компромисс. — Нет, ты только представь ее: девочка с блондинистыми волосами и карими глазами, имя которой Ненси. Красота какая.
— По-моему, это будет выглядеть ужасно, — хмурясь ответил этериас. Этот образ в его голове не представлялся. Как и то, что оба имени будут даны не им — если у них будут близнецы, то и имена у них должны быть схожие, как Игнис и Игнил, а не Игнис и какой-нибудь Кеган. — И с чего ты вдруг решила, что они будут похожи на тебя? Ты видела портреты в гостиной?
— А ты видел портрет Анны Хартфилии, который висит в Министерстве? — с трудом подавив зевок, Люси не сводила настойчивого взгляда с этериаса, словно так она могла заставить его сдаться. — Мы с ней похожи как две капли воды, а она жила тысячу лет назад. Так что чьи гены тут сильнее?