Электронная книга - «Моя ненавистная любовь (СИ)». Краткое содержание книги:
Есть хотелось неимоверно, однако повара сейчас отдыхали у себя дома и готовить себе ужин они должны были сами. Драгнил, который готовкой занимался в редких случаях, а именно поджарить и посолить мясо, такой перспективе рад не был, в отличии от этери. Нередко, когда у Люси выдавалась свободная минутка, она готовила и радовала себя и сестер разными вкусностями. Здесь же на кухню девушку старались не впускать, ведь госпоже заниматься подобным незачем, для этого есть слуги, и теперь, наконец-то, у нее есть возможность блеснуть своими умениями перед этериасами. Конечно же, проходить все так же идеально, как в голове Люси, не могло, во-первых, она совершенно не знала, что и где находиться, пришлось перерыть все полки, во-вторых, еда в мире этериасов была не такой, как у нее на родине, и она не всегда могла найти замену продуктам или их сочетание стояло под большим вопросом. Кое-как, Люси не без помощи Игнила смогла сварганить неплохой ужин и это помогло вспомнить почему ей нравилась готовка — видеть восторг на лицах очень приятно и помогает отогнать плохие мысли.
После у Люси продолжилась историческая экскурсия. В коридорах висело множество портретов династии Драгнил и, проходя мимо них каждый день, она не могла не заинтересоваться данными личностями. В этот раз рассказывал Игнил, он был знатоком истории их рода, в отличии от своего племянника, который в это время откровенно скучал и зевал, терпя это исключительно ради Хартфилии. Так понемногу проходя мимо портретов и пытаясь называть только главные события или интересные факты, связанные с тем или иным Драгнилом, иначе бы он не прекратил говорить до следующей недели, они дошли до гостиной. Игнил сразу пошутил, что тут не будет ничего особо увлекательного, так как здесь висят портреты после окончания войны, поэтому самое интересное, что здесь было, он отложил на конец, ожидая, что исповедница не мало удивиться.
Вот только, Хартфилия не дала Драгнилу продолжить. Еще с приезда ее интересовало действительно ли Игнил и Игнис являлись близнецами, ведь в ее мире это является редкостью, а в мире этериасов, казалось чем-то за гранью возможного, точно так же, как и исповедница-этери.
— Понимаю о чем ты говоришь. Многие были удивлены тому, что моя мать носит двух детей, а после рождения еще и оказалось, что мы просто копии друг друга. Помню, как до того, как я получил свои шрамы, матушка не могла различить нас, — посмеялся Игнил, вспоминая, как они с Игнисом любили дурачить остальных. — Шокированы таким были все, кроме нашего отца, Игниса. Он говорил, что по вине его генов это произошло: у него на родине жил брат, в точности похожий на него, и если верить его словам, это происходит уже не первое поколение. И знаешь, Люси, я тоже не удивился, поняв, что у вас двойня. Стопроцентно, это будут близнецы!
— Что?! Подождите, Игнил, что значит двойня?! — Люси за этот день не в первый раз удивлялась, но сейчас слово «удивилась» ни на капельку не могло описать, что чувствовала исповедница. Все это время она думала, что носит одного ребенка, но двое, это… Почему никто не сказал ей об этом?!
Игнил и Люси перевели взгляд на Нацу, который тоже был немало поражен. Наклонившись к дяде, он шепотом спросил:
— Разве она сама не чувствует этого?
— Нет, Нацу, люди не ощущают жизненные силы, даже человеческие женщины не могут почувствовать жизнь в своем чреве, — пристально смотря на племянника, ответил Игнил. Он совершенно не понимал его действий. Нацу еще до приезда этери, изучал человеческих женщин и после приезда немало читал про исповедниц — разве он не должен знать такие элементарные вещи?
Хартфилия не прекращала смотреть на этериасов. Она все эти четыре месяца, не колеблясь, без всякий сомнений, была уверена, что у нее девочка — одна девочка! Она морально не была готова к большему количеству, чем один. Кажется, гены прадедушки ее, как оказалось, малышей до сих пор играли немалую роль.
— Люси, я же тебе все это время говорил, что у нас будет дети, еще с тех пор, когда к тебе приехали исповедницы. О чем ты думала? — смешок вырвался из уст Драгнила, заметив, как стремительно начала краснеть этери. Она тогда явно не о том подумала.
Подойдя к стоящему вдоль стены диванчику, опустив голову на руки, Люси пыталась осознать открывшийся факт. Все слова Нацу теперь обрели другой смысл. Она думала о себе и своих желаниях, а своих детях и словах их отца — нет. Что она за мать такая?!
— Ты не рада? — Драгнил приобнял девушку за дрожащие плечи. В уголках глаз появились слезы. Она плакала не из-за счастья — из-за своей вины перед ее девочками. Она должна была почувствовать это! Должна была!
Нацу поглаживал этери по спине, он не совсем понимал, чем вызваны такие сильные эмоции. Когда он услышал не одно новое сердцебиение в теле Люси, он был счастлив, неимоверно счастлив. В детстве он всегда хотел себе настоящего брата или сестру, их связь с Зерефом была братской, но ведь это немного не то, и смотря на Ларкейда с Августом или слушая рассказы дяди о их детстве с отцом, очередной раз понимал, что в семье ребенок должен быть не один. Так что понять Хартфилию он не мог.
Спустя время, когда уже Игнил стал успокаивать исповедницу, у той кажется в любой момент могла начаться истерика, отчего Нацу в очередной раз подумал, что у нее не прошли эмоциональные перепады, Люси смогла взять себя в руки и успокоилась. Вытирая мокрые дорожки с щек, иногда шмыгая носом, решила, наконец, ответить на вопрос. Зная своего этериаса, она понимала, что его потом будет долго гложить это:
— Я рада, правда очень рада, просто мне надо принять, что теперь у меня будет две дочки.
— Люси, — грозно произнес Нацу. — Мы говорили на эту тему, ты не можешь утверждать этого.
— Еще как могу! — воскликнула Хартфилия, и Нацу еле сдержал язык за зубами — она так же ему утверждала, что ребенок у них только один. — Я исповедница, у нас всегда рождались девочки, и в моем роду всегда были девочки!
Нацу закатил глаза, отвечать не стал. Споры на эту тему у них возникали уже не в первый раз, пару раз даже при Игниле, хоть они всегда ссорились исключительно между собой, не впутывая кого-либо еще. Тот всегда тактично молчал — Игнил знал, чем опасны исповедники, их историю он знал получше племянника, но и девушку не поддерживал — ребенок будет этериасом, не человеком. К сожалению, что выйдет, если родиться мальчик, он не знал. Люси вновь и вновь говорила этериасу, почему недопустимо рождение мальчика, тот ее хоть и слушал, однако всей опасности в полной мере не мог осознать. Иногда у нее складывалось ощущение, что исповедников он воспринимал не больше чем шутку. Как бы не пыталась, она не могла донести весь тот ужас, который она ощутила в первый раз услышав о жестокости и бессердечности исповедников — они губили и подчиняли своей воле через страх и насилие, не зная жалости и пощады. Она не хотела, чтобы ее ребенок стал безжалостным монстром, для которого сочувствия не существовало. Несмотря на возможные последствия, она не сможет лишить жизни своего малыша. И теперь, когда она узнала, что у нее скорей всего близнецы и вместе с тем возрос шанс, что если у нее родятся мальчики и то, что они будут наполовину люди, как Игнил с Игнисом, она не может допустить этого. Именно поэтому она молила всех богов — у них родятся девочки, исключительно девочки, без малейшего процента на мальчика. Если ее вера будет непоколебимой, только тогда они смогут стать счастливой семьей, по-другому никак.
— Я бы не стала так сильно радоваться, по крайней мере пока не наступит второй период, — Люси вздрогнула, услышал ровный голос Адеры. За плачем она не заметила, как лекарша пришла отдать Игнилу лекарства и услышала часть их разговора. Все перевели на нее настороженные взгляды, не понимая, где их поджидает новая опасность. — Думаю все знают, что ребенку полностью отдаются силы родителя, и он является полноценным этериасом. Одно семя — одно чрево. Однако, как можно заметить на примере хозяина Игнила и хозяина Игниса, когда в чреве два ребенка, они этериасы лишь на половину, и силы соответственно разделяются. К сожалению, таких случаев слишком мало и я не могу утверждать с полной уверенностью, но может произойти такое, что один из детей будет намного слабее другого, и тогда тот физически не сможет пережить второй период беременности. Мне жаль, вы должны были знать это.