Первая гражданская война в Риме

Что же касается Доссена и Меммиев, то на основании лишь двух чеканок, чьи масштабы неизвестны, делать те серьезные выводы, о которых шла речь, можно лишь сугубо предположительно. Б. П. Селецкий же пишет о них как о чем-то безусловном. Мы не знаем точно, когда именно Меммии выпустили свою серию — она датируется 87 г., а потому весьма вероятно, что она относится еще ко времени господства сената. То же мы вправе сказать и о монетах Доссена, хотя вероятнее, что он чеканил свои денарии в условиях начавшейся войны с Цинной и Марием и мог просто экономить серебро. Но даже если Меммии чеканили свои денарии при марианцах, то это могла быть, среди прочего, и пропагандистская акция — несомненно, выпуск полноценной монеты поднимал престиж новой власти. Б. П. Селецкий утверждает, что у Меммиев были те же возможности, что и у Доссена, а потому выпуску полноценной монеты препятствовало лишь отсутствие политической воли у «оптиматов». Между тем с приходом к власти Цинны и Мария обстановка все же несколько изменилась — достаточно сказать, что прекратилась война, кроме того, как уже говорилось, поступили (или должны были вот-вот поступить) значительные суммы из Египта. Наконец, прекратилась финансовая поддержка армии Суллы.

Тем не менее проблема стабильности валюты существовала, и притом была весьма острой — Цицерон (Off. III. 80) сетует, что из-за колебаний курса монеты люди не могли определить действительную стоимость своего имущества (iactabatur enim temporibus illis nummus sic, ut nemo posset scire, quid haberet); преторы по призыву плебейских трибунов разработали эдикт с указанием мер для исправления ситуации, в том числе и наказания за их нарушение (edictum cum poena atque iudicio). Плиний Старший (NH. XXXIII. 132) пишет об установлении контроля за качеством монеты[647] и выкупе фальшивых (?) экземпляров (hac artium sola vitia discuntur et falsi denarii spectatur exemplar pluribusque veris denariis adulterinus emitur) — очевидно, с целью изъять их из обращения[648]. Под falsi, надо думать, подразумевались прежде всего монеты, чеканенные магистратами, но не соответствовавшие новым стандартам[649]. Э. Ло Кашо допускает, что было введено наказание за отказ принимать государственные деньги. По мнению Б. Санталючии, в эдикте нарушения в данной сфере рассматривались не как crimen, караемое по закону, а как delictum, преследуемое в рамках гражданского процесса[650]. М. Крофорд предполагает, что был стабилизирован обменный курс между денарием и ассом[651]. Он также допускает, что преторы обещали выплачивать компенсацию тем, кто понес убытки из-за неправильного определения курса при обмене (Crawford II, 1974, 620). Последнее, впрочем, более гипотетично.