Когда Черт в твоем Омуте — Дешевка (СИ)
- Автор: Grafonorojdennuy
- Язык: русский
- Жанр: Слэш
Электронная книга - «Когда Черт в твоем Омуте — Дешевка (СИ)». Краткое содержание книги:
— Я надеялся, все будет тихо, — каким-то сдавленным, словно бы извиняющимся тоном прошептал Он, легонько поглаживая его по подбородку тыльной стороной ладони. — Наделся, что все сделаю… мирно. Безболезненно для тебя. Я не хотел, чтобы тебе было больно.
Бок кровати чуть прогнулся — Он оперся на нее коленями, но не сел. Пара розовых капель упала Аллегу на бедро и живот. Его передернуло.
— Ты бы ушел спокойно, во сне, не мучаясь, — горько продолжал Он. — Я хотел именно этого. Ты это заслужил.
Белая рука исчезла, и Аллег вновь посмотрел на него. Тонкие губы были чуть сжаты, мышцы челюсти ходили под кожей. Серые глаза пожирали его всего без остатка. Покрытая алым рука удобнее перехватила рукоятку. Феликс как-то порезал себе палец этим ножом. На нем тоже была кровь… на нем тоже…
Он хотел сказать что-то еще — Он приоткрыл рот, набрал воздуха. Но не успел.
— Мря!
Минни вспрыгнула на кровать с небрежностью настоящей хозяйки дома. Просеменила по матрасу к самому носу Аллега и потерлась о его щеку, тихо мурлыча и щуря глаза, те самые, вечно недовольные и чуть выпученные глаза. Сладко пахнущая шерсть пощекотала ноздри и приятно согрела поостывшую кожу. Он застыл, вперив в нее странный взгляд.
Криво улыбнулся.
— Она никогда меня не любила, — тихо произнес Он, протянув руку к кошечке. И добавил с легким смешком, когда она ловко увернулась: — Я ей не нравлюсь.
Не нравишься. Аллег был согласен. Минни всегда обходила Феликса стороной. Такое бывает, часто бывает — просто не нравится человек. Не нравится…
«А вот Томми ей понравился. С самого начала понравился. И она ему тоже, они…»
Аллег вздрогнул. Даже нет — содрогнулся всем телом. Томми. Томми… Кровь на ноже… Томми. Томми! Нет. Нет, нет, нет, НЕТ! НЕ-Е-ЕТ!
Боль прошила до самых кончиков пальцев, свернулась в горле, отозвалась в сердце. Развороченном, громко вопящем от муки. Стало жарко глазам, стало жарко в горле — и настоящий пожар разгорелся в груди. Не может быть. Просто не может быть. Нет, нет, нет. НЕТ! Томми не может… Томми… У Аллега задрожало под грудиной. Томми… Его Томми… Его мальчик… Его темноволосый зеленоглазый бесшабашный чертенок, отчаянно лезущий на рожон… Его светлый дорогой мальчик… Кровь… Его кровь на… Он был… Им. Этим… этим… Этим. Боль прошла так же быстро, как появилась.
Жало, впивавшееся в сердце, впрыснуло в нутро острый ледяной, как сталь, яд. Он прошелся по венам, по нервным окончаниям; отравил мозг. Осел жгучей горечью под языком. Засел в горле. Засел, колючий, громкий, злой.
Ярость. Такая черная, такая лютая, какая ещё никогда в жизни не просыпалась внутри него так буйно и полно, окутала все его естество, как кольчужный плащ. Ярость. Безоговорочная, безапелляционная, безжалостная.
Ярость. Она заглушила все — страх, боль, дурноту, горе. Все. Ярость. Все, что стучало у него в висках. Ярость. Он наполнился ею до краев, и одно лишь чувство владело им в этой агонии — чувство мести. Он должен заставить эту тварь страдать. Он должен сделать все, чтобы она сдохла в муках. Он должен сломить, обыграть, победить ее. Да! Победить!..
Аллег поднял на Неё глаза. Он старался, очень старался выглядеть, как обычно — ярость смела наваждение, хоть и оставила часть физической слабости. Аллег заглянул Ей в глаза, в эти горящие глаза зверя. Он задумался лишь на миг — и смежил веки, изображая смирение. Идея созрела сама собой.
Минни, в последний раз мурлыкнув, спрыгнула на пол.
Тварь отступила от кровати. Отвела нож подальше. Склонила голову набок.
— Я буду осторожен, обещаю, — ласково произнесла Тварь.
Аллег вскинул на Нее нарочито испуганные глаза. Он следил за каждым Ее движением. Она приблизилась спокойно, без спешки. Так же спокойно занесла нож — он был отточен, Аллег это знал. Быстрая смерть, хоть и болезненная. Тварь приметилась, сощурив горящие глазищи. Пару раз провела в воздухе лезвием на пробу. Плавно ринулась вперед.
И Аллег перехватил Ее руку. Он впился трясущимися пальцами в худое предплечье, костлявый локоть, чувствуя запах крови и болезненного азарта. Его затошнило. По спине потек пот. Он напрягся всем телом, воскресил последние свои силы. Но Тварь продолжала наседать. Ее лицо исказилось в сочувствующей, почти жалостливой мине. Она не напирала на него в полной мере — Ей нравилось видеть его жалкое безрезультатное сопротивление.
— Аллег, прошу, — сдавленно выдохнула Тварь. — Чем быстрее это случится, тем быст… УХ!
Ей нравилось смотреть — Аллег это прекрасно знал. Она слишком низко склонилась к нему, она слишком быстро поверила в свою победу. Она была слишком уверенна в себе. Аллег опустил голову, выставив вперед свой выпуклый лоб — и рывком подался вперед.
В глазах вспыхнули звезды, но рука в его захвате обмякла. Тварь охнула, зажмурилась, непроизвольно откинув голову назад. Собрав последние силы, переборов дурноту и боль, подпитанный одной только ненавистью и жаждой расплаты, Аллег с силой оттолкнул Ее прочь, едва не слетев с кровати. Тварь, неловко взмахнув руками, попятилась, зацепилась ножом за торшер — острый стальной кончик застрял в блеклом полотне. Аллег, на развороченных подушках, в дурмане от усталости, слабости и наркотиков, вяло наблюдал за тем, как Тварь помучилась с секунды две-три, чтобы его оттуда достать.
Грудь дрогнула. Это было забавно.
Тварь сделала шаг вперед, но запуталась в длинных шторах и повалилась назад, на невысокий платяной шкафчик. Ударилась об него затылком, спиной и, несомненно, копчиком. Зашипев, шатаясь, неловко поднялась на ноги.
Уголки губ дрогнули. Аллег хмыкнул. Это было ещё забавнее.
Тварь двинулась к нему. Ее глаза горели — не только жаждой, но и злобой, гневом. Она, хромая, пошла к нему, сверкая окровавленным ножом. Ее губы были крепко сжаты, лицо пепельно-бледно. Она сделала пару рваных шагов в его сторону и…
БАМС! Исчезла за резко распахнувшейся дверью. Аллег расхохотался в голос.
— Ну что, тварь?! — взревел человек, весь в черном, влетевший в комнату с пистолетом наголо. — ПОПА…! Э. А где?..
Сержант Данко замотал головой, непонимающе хмуря брови. Наткнувшись, наконец, взглядом на Аллега, спросил недоуменно:
— Где этот ваш?..
Аллег, беззвучно хохоча, указал дрожащим подбородком на дверь.
— Ага! — громко и хрипло вскричал сержант, заглянув туда. — Вот ты где, паскуда! Решил в прятки поиграть?!
У Аллега от смеха в уголках глаз скопились слезы. От смеха. Да, определенно, именно от него… Внизу было слышно какое-то копошение. Шум, гам, грохот — он едва разбирал все это за стуком крови в ушах. За ноющей болью в сердце. Его смех оборвался резко, словно ему перерезали связки.
На лестнице раздались торопливые шаги.
— ДАНКО! — взревел кто-то снизу. — НУ, ЧЕГО ОН ТАМ?
— ЖИВОЙ! — отозвался сержант. — И ЭТОТ ВАШ, И ЭТОТ, КОТОРЫЙ, БЛЯТЬ!..
— Тише, господа, прошу вас. Относитесь с уважением к пострадавшему.
В комнату вошел высокий седой мужчина в строгом костюме и больничном халате. Аллег поднял на него глаза. И всхлипнул. Он знал его. И Томми тоже знал… Томми… Смех вырвался из его рта снова — жалкий дрожащий смех пополам с глухим рыдающем воем.
— Тише, мистер Тэрренс, — зашептал Эмиль Годфруа. — Тише. Все закончилось.
— Томми, — неразборчиво прохрипел Аллег, сквозь мутную горячую пелену не видя почти ничего. — Томми…
— Все хорошо, — повторял аптекарь, спокойно и тихо. — Все будет хорошо.
Аллег слабо ему верил — скорбь и горе не есть что-то хорошее. Прикосновение иглы он уже едва чувствовал. Тьма затянула его в себя, как трясина.
========== 19 глава. Интерлюдия «Перед Грозой» ==========
Густая махровая тьма рассеивалась медленно. Кусками выплывали из небытия белесо-желтоватая поверхность сверху и белое кривое нечто сбоку. Только после пяти минут тупого созерцания Аллег осознал, что белесо-желтое — это потолок, а «нечто» — стойка для капельницы. Грубоватая стойка, наскоро сделанная. Рядом с ней маячила фигура в белом — некто склонился над чем-то вне поля его зрения. Аллег с трудом прочистил горло.