Когда Черт в твоем Омуте — Дешевка (СИ)
- Автор: Grafonorojdennuy
- Язык: русский
- Жанр: Слэш
Электронная книга - «Когда Черт в твоем Омуте — Дешевка (СИ)». Краткое содержание книги:
Феликс был изумителен в отсветах белого светильника. Его молочная, почти прозрачная кожа, казалась матовой, чуть блеклой, но оттого не менее завораживающей. В глазах пульсировало, и его фигура, его лицо, его серебристые глаза то размывались, то становились до боли четкими. Подкрашенные рыжие волосы тонкими колечками вились вокруг его головы. Розовые соски темнели на белой груди, как две открытые раны. Серые глаза…
Аллег внутренне вздрогнул — уже не в первый раз. Он застыл на кровати, не в силах пошевелиться, не в силах заговорить. Мысли наслаивались одна на другую, и чувства, порой абсолютно разные по свойству, сливались воедино, бурля в его груди ураганом из волнения, возбуждения, ужаса.
Ужаса, да. Это случилось утром. Он очнулся утром от сна, который приходил к нему уже много раз и который он едва помнил. Он очнулся — и в этот же миг решил, что сон продолжился. Боль била в висках, гулким эхом звенела в ушах, тугим душным узлом затягивалась в груди, колола в низу живота. Его тошнило. И слабость — густая, бессильная, нереально мощная слабость свалила его с ног, не дав даже спуститься с лестницы. Он помнил, что отреагировал на это — как-то. Может, удивился. Может, испугался. Он помнил, что сделал в ответ — что-то. Может, позвал на помощь. Может, позвонил другу… Сразу? Или нет? Когда? Где? Как?.. И так ли это важно? Смысл ушел, как и силы, как и боль, как и желание. Для чего-либо.
Феликс помог ему встать, когда он упал вниз. Феликс дал ему воды, дал еды, дал лекарств. Феликс был так нежен — невероятно нежен. Это неправда. Аллег знал это, хоть и не осознавал. Любовь Феликса не фальшива, но опасна. Он привязан к нему, а ещё больше — к тому, насколько Аллег привязан к нему. Его возбуждает это — его серые глаза сверкают. Горят. В них пляшет огонек — тот самый, Аллег знал про него все. Ему рассказывал тот, кого он ждет, хоть даже лицо его помнится смутно.
«Серо-зеленые глаза. Темные волосы. Высокие скулы. Стройное тело…»
Феликс легко, как горный козлик, запрыгнул на кровать и осел между его раздвинутых ног. Он как никогда уверен в себе, как никогда напорист и настойчив. Аллег говорил, что не хочет, говорил, что не готов, не может, не время… Но Феликс все равно коснулся его колена.
— Я всегда буду с тобой, — прошептал он вкрадчиво, с придыханием — его голос был полон затаенной страсти, томления, жажды. — До самого конца.
Аллег слабо повел головой. Волнительный страх смешался с душным безразличием. Ему хотелось скинуть гладкую белую ладонь, но он не находил в себе сил пошевелиться. Невидимые силы сковали, как стальные цепи — собственное тело его предало. Он тяжело перевел дыхание.
— Осталось немного, — еще тише зашептал Феликс. — Потерпи. Сейчас все кончится. Это пройдет… Аллег. Аллег. Ал…
— Н-не н… н-нызвай, — едва выговорил Аллег.
Не называй меня так. Это имя не принадлежит тебе. Аллег вздрогнул — новое чувство, едва осязаемое, почти неощутимое, на обрывок секунды всколыхнулось в его груди. И тут же исчезло. Осталось лишь волнение — и отголосок страха. Серые глаза неотрывно следили за ним. Белая рука медленно прошлась по бедру, по животу, зарылась в волосы на груди.
— Тише, — ласково выдохнул Феликс. — Тебе нужно отдыхать. Набираться сил.
Сил… Каких сил? В нем нет сил. Все что осталось…
«Все забрал ты. Все — до последней капли».
Боль ударила в виски. Тошнота ударила под дых. Волнение взбурлило, окатив до самых кончиков пальцев. Страх впился в сердце жгучим ледяным жалом.
Аллег вздрогнул. Снова посмотрел на Феликса — и не узнал его. Это не он. Не его лисенок. Это не тот застенчивый тихий юноша с вечно опущенными глазами. Это Аарон из Подворотни. Или Викинг со страниц книги Томми…
Томми! Звонок! Обещание! «Жди меня. Я скоро буду. Совсем скоро. Жди».
Аллег неловко поерзал на месте. Язык едва ворочался во рту, и все же он смог пробормотать хриплое:
— Феликс… С… с-спать… Я…
— Да, конечно, — мягко улыбнулся Юноша, похожий на Феликса. — Ты ляжешь спать. Я тебя уложу, не волнуйся.
Белая рука начала подниматься выше — за ней следовал страх и нежданно стойкое чувство тошноты. Аллег хотел отодвинуться, хотел сбросить ее, но он лишь смотрел. Смотрел в глаза — большие, серые, горящие… алчные глаза, полные желания и умиления. Полные нежности до самых краев. Дрожь прошила спину, горло сушили бессмысленные вздохи. В ушах стучало и звенело… слишком громко звенело.
Тонкие брови сошлись на переносице, и Юноша отвернул голову в сторону. Прислушался. Аллег сделал то же самое. Звон не ушел — звон повторился. Жди меня. Я скоро буду. Жди… Юноша грациозно слез с кровати и пошел к двери. Уже открыв, ее обернулся. И улыбнулся. Улыбнулся. Улы…
Мир пошел рябью — и обрел резкие черты. Страх вгрызся так глубоко, что прорвал нежную изнанку сердечных камер. Аллег забыл, как дышать.
— Одну минуту, — сказал ему Юноша, которого он едва узнавал. — Я сейчас.
Он ушел, но легче от этого не стала. Весь дом был пропитан им, его запахом, его словами, аурой, что окружала его. Аллег не мог отвлечься ни на что, не мог пошевелиться, не мог задуматься. Он боялся каждого угла, он боялся Юноши шедшего к входной двери, он боялся… Боже! Он боялся за того человека, что окажется за ней. Боялся за…
— Добрый вечер, — произнес высокий дружелюбный голос. — Могу я поговорить с мистером Тэрренсем?
Томми! Нет! Уходи, хотелось крикнуть ему. Уходи отсюда немедленно! Беги! Но все, что он смог сделать, это только приподняться на мятых подушках — и даже от этого нехитрого действия покрыться крупными каплями пота.
Юноша что-то ответил Томми, Аллег не разобрал — слишком тихо. Но это явно было не приглашение, не могло им быть. И хорошо, подумалось ему. Пусть он уйдет. Пусть спасется. Ему достаточно, ему хватит. Он не сможет…
— Сожалею, но я вынужден настаивать, — твердо отозвался Томми.
Снова ответ — и снова, скорее всего, отказ. Скрип закрывающейся двери — как сброшенная тяжесть с плеч… Глухой звук удара.
Голос, ледяной и жесткий, как сталь:
— Не знаю, чего хорошего мне может пожелать лжец и убийца.
БАМ!
Грохот, сдавленный вопль и ругань. Тонкие стены и полы пропускали обрывки слов. Аллег слышал несколько голосов — Томми был не один.
— Куда?..
— Пока в… и вруби кран…
— Жестко… заслужил?.. О! Какая!..
— Ага… Он… не сможешь… мразь… Ублюдок!.. Поверь… верх…
Звуки шагов неясной мешаниной разлетелись по всем комнатам дома. Правда, одни из них были слышны четче. И они приближались…
У Аллега перехватило дыхание, когда на стену, скрывающую лестницу, упала знакомая по очертаниям тень. У него вырвался слабый стон, когда обладатель этой тени влетел в комнату. Волосы растрепаны, куртка — нараспашку, лицо… Не будь Аллег так слаб, он бы разрыдался.
— Томми, — просипел он, сорвано задышав.
— Все хорошо, мы здесь, — произнес его мальчик, садясь рядом с ним на кровать с елозящей Минни на руках. — Все закончилось. Все будет хорошо.
Аллег не мог поверить. Он перевел пульсирующие глаза на лестницу, снова посмотрел на Томми. Черты белого лица заострились, крылья носа подрагивали, глаза… Аллег помнил этот взгляд, этот острый сверкающий взгляд, не предвещающий ничего хорошего. Он уже видел его таким однажды. Он так не хотел видеть его таким вновь. Аллег потянулся к нему.
— Ал, — прошептал Томми, склоняясь ближе. — Я сейчас уйду, хорошо? Мне надо кое-что закончить. Я оставлю с тобой Минни. Чтобы тебе было спокойнее. Хорошо, госпожа? — Он ласково улыбнулся кошечке. — Вы побудете с мистером Тэрренсем, до тех пор пока я не вернусь? Да? Ох, спасибо вам.
Он быстренько прижался губами к носику Минни, и та вытянула голову, то ли обнюхивая, то ли потираясь о его губы. Со стороны это походило на ответный поцелуй. У Аллега от этой картины глазам стало жарко, и кишки прошила тяжелая колючая боль. Томми обнял его одной рукой.