Когда Черт в твоем Омуте — Дешевка (СИ)
- Автор: Grafonorojdennuy
- Язык: русский
- Жанр: Слэш
Электронная книга - «Когда Черт в твоем Омуте — Дешевка (СИ)». Краткое содержание книги:
И лишь один вопрос теперь бился в его голове: «Было ли все взаправду или только привиделось наяву?»
Феликс прижался к его шее лбом. Ткнулся носом в плечо. Аллег провел ладонями по его прямой жесткой спине. Прошло почти два года, а парень до сих пор не научился расслабляться полностью — слишком долго напряжение сковывало ему мышцы, даря одновременно мучение и помощь. Переборов приступ жалости, мужчина взял своего несчастного лисенка за руку и отвел к кровати. Одежда словно растворилась с их тел — Аллег не помнил, чтобы они ее снимали. Феликс навис над ним, поджарый и бледный. Серые глаза слегка потемнели и искрились в отсветах холодного света лампы на тумбе. Здесь все такое холодное… Короткие пальцы прошлись по груди и животу. Острый подбородок дрогнул. Глухо засопев, Феликс прикрыл глаза и тяжело сглотнул. Аллег моргнул.
— Я здесь, сынок, — прошептал он едва слышно. — Я снова здесь, милый мой.
Феликс молча прижался лицом к его шее и рвано выдохнул. Его губы дрожали. Аллег обхватил его за талию и уложил на спину. Парень растянулся на кровати, раздвинул ноги и уже привычным движением обхватил его плечи. Раньше Аллег почувствовал бы приятную дрожь или даже трепет, но сейчас…
«Темно-серые пронзительные глаза, густые мягкие волосы, теплые жадные губы, ласковые искусные пальцы. Гибкое сильное тело. Взгляд, полный озорства и преклонения. Ласка, такая умелая и правильная, что невозможно не откликнуться. Невозможно не закричать… Томми. Томми Клайптон. Его родной светлый мальчик.»
Аллег тяжело перевел дух и подхватил парня под бедра. Прижал к себе крепче, стиснул почти до боли. Куснул тонкую жилку на шее. Феликс никак не отреагировал. До чего он застенчив… или отстранен? Неужели он так и не раскрепостился за эти полтора года?
Аллега пробрал пот и отнюдь не из-за жара нежного нутра, обхватившего его так плотно и правильно. Он неожиданно решил провести своеобразный, почти извращенный, по его меркам, эксперимент — и ужаснулся от результата. Когда мужчина чуть потянул парня на себя, Феликс тут же сел, оплетая руками шею, когда перевернул к себе спиной — изогнулся так, чтобы Аллегу было удобнее. А Томми заспорил бы. Ему не нравится такая поза. Или поцеловал бы. Да, он любитель поцелуев. А Феликс нет. Совсем нет. Он был абсолютно пассивен и согласен на все, что Аллег с ним делал, словно кукла. Податливая, послушная, молчаливая кукла. Он даже вздыхал как-то странно, слишком тихо, и редко прикрывал глаза, и отвечал на ласки слабо, будто неохотно. Аллег едва смог дойти сегодня до конца. Каждое их движение сквозило холодом, наигранностью, каждый вздох — заученностью, привычкой. У мужчины стучало в голове, и перед глазами мелькали картины — другой ночи, другой спальни, другого тела в его объятиях.
«Я отвратителен, — подумал он, в конце концов, упав на свою половину кровати, слабо удовлетворенный и тяжело дышащий. — До чего же я мерзок».
Аллег и думать раньше не мог, что будет представлять на месте своего партнера кого-то другого. Ему это казалось высшей степенью лицемерия и хамства. Феликс сейчас с ним, полностью с ним — а не с каким-то левым непонятным мужиком в своих фантазиях. Просто потому, что у него нет никакого мужика, старый ты баран… Не все чувства нам подвластны, возразил он сам себе. Я не могу противиться своим, не в силах, не способен. Нет. Ему есть, с чем сравнить, ему есть, кого вспомнить. Раньше он этого не замечал, но теперь ему стало очевидно — ему крайне мало того, что дает Феликс. Феликс нежен и тих, спокоен и замкнут, он часто прячется во тьме. А Аллег, и так уже измученный глухим мраком постоянных трагедий и серостью вялых будней, всем своим существом тянется к пронзительному, пробирающему до костей свету. Пускай не солнечному, пускай. Все же тяжело представить Томми в лучах полуденного солнца, скорее уж — полуночной луны. Но лунный свет не менее завораживающий, не менее отличный от бесконечной непроницаемой тьмы. Это что-то яркое, светлое, живое.
Аллег вздрогнул, распахнув глаза. Вот оно — это нужное слово! Живое!
Вот чего им не хватает с Феликсом — жизни, подъема, прилива сил. В этом крохотном чересчур светлом домике они, как в пластиковой клетке, искусственной теплице. Точнее, конкретно он, Аллег. Вот чем привлек его Томми, вот что заставило его наступить на горло собственной совести и произнести то давнее, тихое: «Останься со мной». В тот миг, счастливейший миг своей жизни, наполовину хмельной от пива и близости своего чудесного мальчика, Аллег был сам не свой от трепета волнения и жадной истомы. Он был как дома в уютном полумраке комнат, где теплый свет и ласковая темнота сливались воедино, даря покой и исступление. Он был на своем месте, в среде доброй иронии и остроумной нежности, дающих нескончаемую подпитку угасающему огню мыслей и идей. Он… был рядом с тем, от кого кружилась голова и перехватывало дыхание. Он хотел целовать эти губы напротив, хотел касаться этих густых темных волос, хотел видеть огонь в серо-зеленых глазах. Он жаждал покоя, поддержки, ласки — чтобы ему залечили раны, чтобы в него вдохнули силы, чтобы все его страхи, обиды, боли, горькие переживания, безжалостные воспоминания, недавние трагедии и нескончаемые мучения вытряхнули из него, как вытряхивают пыль из пальто, провисевшего в шкафу все долгое лето. Тогда он сделал окончательный выбор. Да, именно тогда — сделал, сам того не осознавая.
А потом отказался от него — и теперь жестоко за это расплачивался.
— Ты не помнишь, где у нас мазь? — едва слышно произнес Аллег в подушку.
Феликс не ответил. Его короткие пальцы зарылись мужчине в волосы.
— Тебе не больно? — попробовал мужчина еще раз. — Я не сделал тебе больно?
— Спи, — сказал ему Феликс. — Ты должен отдыхать. Спи. Тебе необходим покой.
Одно лишь это слово — и все в душе Аллега возмутилось. Нет! Это неправда! Ему не нужен никакой покой! Мужчина попытался встать, но прохладная рука с настойчивой нежностью уложила его на место — и не позволила более подняться. В голове засвербело. Здесь что-то не так! Здесь точно что-то не так! Он должен понять, должен попробовать, должен постараться!.. Но веки быстро налились свинцом. Перед глазами встало кровавое марево. Пот стыл на нем, и вязкая слабость сковала все его члены. Горькая слюна скапливалась в уголке рта.
— Феликс, — прохрипел он.
И парень появился в поле его зрения, положив голову на подушку рядом. Бледный, сероглазый, ровно, спокойно дышащий. Он улыбался. И улыбка эта преследовала мужчину всю ночь — в самых жутких и неправдоподобных кошмарах.
Аллег закрылся в ванной. Его трясло. Туман в голове ужасно мешал сосредоточиться. Его трясло. На языке горчило. Он трижды промахнулся, ища нужный номер. Попытался напечатать смс, но понял, что не попадает по клавишам. А потому пришлось звонить.
Ему ответили тут же. От знакомого до боли, высокого звонкого «да, Аллег?» глаза начало жечь, а голос дал петуха.
— Ал, — произнес Томми после короткой паузы, последовавшей за его невнятным болезненным возгласом. — Что стряслось? Что с тобой?
— Томми, — прохрипел Аллег, с трудом ворочая языком. — Помоги. Мне плохо. Мне очень плохо. Помоги. Помоги мне.
========== 18 глава. Дама в беде ==========
В ушах стучала кровь. Воздух застревал в глотке. На языке горько, и мышцы — как желе. Перед глазами легкая рябь. В ушах стучала кровь.
Аллег глубоко вздохнул, и болезненная дрожь прокатилась по его груди. Кровать казалась ловушкой — трясиной, что затянула в себя намертво и не намерена была больше отпускать. Он слабо втянул носом воздух — и горло свело неприятным спазмом.