Когда Черт в твоем Омуте — Дешевка (СИ)
- Автор: Grafonorojdennuy
- Язык: русский
- Жанр: Слэш
Электронная книга - «Когда Черт в твоем Омуте — Дешевка (СИ)». Краткое содержание книги:
Элли фыркнула, усевшись на соседнюю койку и скрестив руки на груди.
— Не слишком радуйся, — произнесла она с кривой усмешкой. — О тебе недолго будут судачить. Попытки сжить со свету людей, уже давно перешагнувших полтинник, никогда не были популярны у молодежи. Вот если бы ты был моложавым милашкой со смазливым личиком…
— Ты тоже прочла этот?.. — с налетом отвращения спросил Аллег, тряхнув уже порядком помятый кусок газетной бумаги.
— А то! — довольно рассмеялась его бывшая жена. — Как и большая часть нашего бесценного городка, уверяю тебя! И как не стыдно, мистер Тэрренс? В вашем-то возрасте влипать в такую историю!
— Эл, пожалуйста, — страдальчески сморщился Аллег. — Мне и без того тошно.
— Это правда, что из-за тебя сцепились двое хорошеньких мальчишек? — сощурив свои чудесные глазки, улыбнулась Элли. — Один другого чуть не убил даже? Это правда? — Аллег ответил ей весьма красноречивым взглядом, и она рассмеялась: — Ну-ну, я же просто шучу! Чего ты такой серьезный?
— Меня пытался убить собственный любовник и об этом теперь болтает половина города, — угрюмо проворчал Аллег. — Действительно, с чего бы мне быть серьезным?
— Поболтает и перестанет, — отмахнулась Элли, тряхнув гладкими каштановыми волосами. — Я же говорю, ты неинтересный объект для обсасывания. Разве что…
— Что? — вскинулся Аллег. — Ну давай, Эл. Добей меня окончательно.
— Разве что на твоей работе… — бархатисто и медленно протянула она, растянув губы в хитрой улыбочке. И фыркнула, когда Аллег со стоном обхватил голову: — Ты сам попросил. Но да — в конторе на тебя определенно будут коситься. Готовься, дорогой мой.
Аллег молча закрыл лицо рукой. Черт возьми. Черт его возьми! Мужчина протяжно выдохнул. Что скажут люди? Что о нем подумает Рэдж? Ох, как же он влип, как же влип!.. Элли, посидев немного и поглазев на него из-под пушистых ресниц, элегантно смахнула с вельветовой накидки невидимую пылинку и положила ему на плечо свою тонкую смугленькую ручку.
— Ну, после таких-то новостей, — уже с искренней заботой произнесла она, — можно и нормально поговорить. Как ты себя чувствуешь, милый мой?..
В квартире у Томми всегда стоял уютный полумрак. Обои и полы здесь были темных цветов, шторы с эффектом «ночи» пропускали не так много солнечного света, и мебель, даже светлых оттенков, казалась в этом царстве вечных сумерек поддернутой легким мрачноватым блюром. При этом атмосфера не была гнетущей, не приносила дискомфорта — совсем наоборот. Каждый раз, когда Аллег заходил сюда, его посещало стойкое ощущение, что он ступает в пещеру к какому-то магическому существу — все эти вереницы запыленных книг, странные штуковины, распиханные по шкафам, стойкий запах чего-то горького, терпкого и пряного — да тут даже свой собственный зверек-помощник есть! Такой замечательный, такой ласковый зверек…
— Чуги! — с невообразимой радостью воскликнул Аллег, присаживаясь на колени перед влетевшим в прихожую пуделем. — Чугунок, малыш! Как ты тут, хороший мой? Не голодный? Тедди с Хелл хорошо тебя кормили?..
Чуги запрыгал перед ним на задних лапках, молотя в воздухе передними, тонко попискивая и поскуливая. Аллег заключил его в кольцо рук, дав излизать себе весь лоб и щеки.
— Надо нам побриться с тобой, — с легким смешком произнес мужчина, пропуская отросшую серую шерсть сквозь пальцы. — Совсем заросли.
Оторвавшись от него, Чуги бросился к двери, обнюхивая пол и дверной косяк. Снова вернулся к нему, чтобы через минуту опять броситься к двери. Черные глазенки непонимающе сверкали в ворохе кудрей. Аллег всегда поражался тому, какими они были живыми и… умными. Малыш прекрасно общался с ним не произнося ни слова. «Ты один, дядя Аллег? — словно говорил он. — Совсем один? А где же папа-хозяин? Он скоро придет?»
— Папа не придет, моя радость, — покачал головой Аллег, неизвестно из-за чего почувствовав себя виноватым. — Он пока что в больнице. У него сломана ножка, как у тебя когда-то.
Он прихватил левую лапку пуделя и слегка погладил. Чуги встал ему на колени, тоненько заскулив. Аллег прижал его к себе, уткнувшись носом в густую шерсть. От малыша пахло кормом и мускусом — чисто собачьими запахами, от которых у мужчины першило в горле и теплело в груди. Он так мечтал о собаке, с самого детства мечтал, о верном маленьком друге, который будет сидеть у его ног и радостно заглядывать в глаза. И вот мечта в его руках, такая теплая, такая близкая — совсем как ее хозяин. За одно только это Аллег был готов любить своего мальчика до изнеможения. Он оставил долгий поцелуй на холке подросшего щенка. Чуги завозился в его руках…
А из глубины одной из сумок раздалось тихое недовольное «мря!».
— Ой, — Аллег осоловело вскинул голову, — Минни, золотко! Я про тебя забыл.
И поспешил скорее достать кошечку из переноски. Он опасался, что Минни с Чуги тут же начнут свору — но, к его великому счастью, нет. Чугунок, поморгав, медленно приблизился к Минни, замершей живописной статуэткой посреди прихожей, и осторожно понюхал ее шею. Минни, не оставшись в долгу, ткнулась приплюснутым носиком в носик Чуги. Они обнюхивались с несколько секунд, а потом тихо-мирно разошлись — Чуги сел у входа в гостиную, Минни прижалась к ногам хозяина. Обозначился нейтралитет.
Аллег облегченно выдохнул и улыбнулся.
— Ну что ж, — объявил он им двоим. — Значит, будем жить.
Аллегу не хотелось возвращаться к себе домой. Он прекрасно понимал, что все до последней пылинки в нем будет напоминать ему о случившемся — и о том, что было до него. Он попросил у Томми поселиться в его квартирке на какое-то время перед выпиской, и его мальчик, конечно же, согласился.
«Кран иногда плохо отвинчивается, — тараторил он, отдавая ему ключи. — И холодильник странно гудит, но это нормально. Можешь его пнуть. Не кран — холодильник. Телевизор грязный немного, но ты его не мой! Я сам все помою потом!.. Чуги корми три раза в день — он пока ещё щеночек наполовину… Но вкусностями не перекармливай! И вообще не перекармливай!.. И для Минни можешь брать его наполнитель. Мой мальчик — джентльмен, уступит, а сам наполнитель оч хороший. Ясен красен, за такие-то деньги!..»
Болтал он много и почти без перерыва, но Аллег не особо слушал — он больше смотрел. Вот. Вот такого Томми он знал и очень любил — озорного, заботливого, домашнего… Его милого светлого мальчика с блестящими глазами. Таким он увидел его в первый раз — таким он для него навсегда и остался. Даже в самые жуткие моменты, что выпадали на их долю, Аллег находил в нем что-то знакомое. Родное. Это успокаивало — в Феликсе, в конце концов, не осталось ничего, что Аллег помнил и чем дорожил. Он превратился в совершенно другого человека — просто пугающе неузнаваемого, чужого.
Впрочем, Аллег не переставал интересоваться его судьбой. Однажды в больнице он спросил о нем Джека. Лейтенанту явно не очень хотелось об этом говорить, но совесть — и рьяные подзуживания Томми — сыграли свое дело.
«Холодный он, молчаливый, — произнес старший Клайптон. — На вопросы не отвечает, на угрозы не реагирует. Не нравится мне все это на самом деле. Ой, как не нравится, мистер Тэрренс. Быстрее бы Томми вышел из больницы…»
Последняя фраза Аллега встревожила. При чем тут Томми? Им мало его показаний? Он давал их ещё в больнице и несколько раз после в течение двух недель. Часть из них окольными путями, к его крайнему недовольству, попала в газеты. Джек посоветовал не обращать внимание, а на просьбу что-нибудь с этим сделать ответил: «Начнем их шугать, они ещё больше разверещатся — мол, мы затыкаем им рты, попираем свободу гласности и прочая лютая муть. Не волнуйтесь — побесятся и утихнут».