Когда Черт в твоем Омуте — Дешевка (СИ)
- Автор: Grafonorojdennuy
- Язык: русский
- Жанр: Слэш
Электронная книга - «Когда Черт в твоем Омуте — Дешевка (СИ)». Краткое содержание книги:
— Я скоро. Я очень скоро, поверь, — вкрадчиво заверил он, прижимаясь лбом к его лбу. — Потерпи немного. К нам уже едут. Минут через тридцать… Ал…
Его влажные теплые губы прижались к его рту, и Аллег почувствовал почти обморочную слабость. Ему хотелось закричать, но он смог только жалко выдохнуть что-то нечленораздельное, когда Томми отстранился, и прихватить его за руку. Не ходи, хотел вскрикнуть он. Не оставляй меня! Не губи себя!
— Томми, — выпалил он, с трудом двигая губами.
— Сколько же эта паскуда в тебя влила? — голосом, от которого у Аллега мурашки побежали по спине, проговорил Томми и припал поцелуями к его руке. — Все кончено, родной. Яичко разбито, теперь нужно понять, от какого петуха этот птенчик.
Аллег был готов взвыть. Не нужно ничего понимать! Не нужно! Нужно спасаться!.. Но разве Томми его хоть когда-нибудь слушал? Его мальчик, оставив последний долгий поцелуй на четко выступившей синей вене, мягко отпустил его ладонь и встал. Чмокнул в лоб, шепнул напоследок тихое «я скоро» и вылетел из комнаты так же стремительно, как появился, плотно прикрыв за собой дверь. Минни, потершись о его грудь и колено, спрыгнула на пол и скрылась где-то под кроватью. Аллег в отчаянии смежил веки.
И прислушался. Внизу какое-то время было тихо — но потом вниз спустился Томми. Голоса вновь стали слышны. Они были на кухне, говорили, по большей части, двое. Высокий звонкий голос Томми перемежался незнакомой Аллегу грудной томной речью с легким акцентом. Изредка проскакивал низкий грубоватый баритон — значит, с Томми, как минимум, двое. Аллегу от этого почему-то не стало спокойнее. Кровь все ещё гулко била в висках, мешая слышать. Сначала были только голоса, потом раздалось резкое шипение крана. За ним — скрип двигающейся мебели по плитке, а затем…
— Подъем, господин маньяк! — вскричал некто с грудным голосом. — Просыпайтесь немедля — время не ждет.
Короткая пауза — видимо, Юноша приходил в себя. Аллег затаил дыхание. Его развороченное страхом сердце билось сумасшедше быстро.
— Ликуйте, — продолжал томный незнакомец с едва заметной манерностью, — ибо с вами желает поговорить один весьма знатный… ну-ну, не шипи, caro amico… один весьма заинтересованный вашими не слишком чистыми делами джентльмен. Прошу, мистер Клайптон. Он ваш.
Аллег попытался встать, но мышцы оказались безвольно слабы, и комната сделала перед глазами круг. Он упал на подушки, потеряв ощущение реальности на миг или другой. К тому моменту, как он очнулся, Томми уже подводил к концу свой монолог:
— …это было умно. С одной стороны. Но с другой — невероятно глупо. Столько переменных, которые могли сложиться не так. Коллеги, старые друзья, дальние родственники… А что если бы они в один из счастливых дней таки навестили любимого дядю, старого друга, дорогого приятеля, м? Или что если бы сам Аллег в какой-то миг осознал, что с ним что-то не так? И пошел бы в больницу, не сказав тебе ни слова?.. Молчишь. Впрочем, чего я от тебя хочу? Ты глух к рассудку, слишком уверен в себе… Для этого есть причины, верно? Определенно есть. Они занимают меня. Немного, но занимают. Однако куда больше меня занимает совсем иное. Рейк, друг, не мог бы ты?..
Снова скрип стульев по полу. Непонятная смесь из вздохов, шипения, бормотания — и яркий четко слышимый всплеск. Кран. Кухня. У Аллега засосало под ложечкой. Он дернулся, услышав бесстрастный приказ, отданный хорошо знакомым голосом: «Держи, сколько сможешь». И тишина.
Полная тишина. Секунду, две, десять… Какой-то звук. Странный, влажный, едва уловимый. Аллег не мог точно понять, что это, но…
— Держи-держи, — прикрикнул Томми, и в его голосе прорезалось что-то… звонкое, яростное, хищное.
«Азарт, — осознал Аллег, тяжело сглотнув. — Он возбужден, как…»
— Держи! Держи!..
— Тяжело! — прогудел в ответ незнакомец с грубым голосом. — Эта паску… А!
Минута сложилась в две, к низкому болезненному вскрику присоединился ещё один — грудной и сиплый, полный изумления, почти шока. Непонятный звук стал громче, и Аллег понял, что это — бульканье, звук пенящейся воды.
— Боже, — выдохнул он, не успев понять, что точно чувствует.
Потому что за бульканьем, за двумя криками последовал нечленораздельный шум — скрип мебели, звон посуды, грохот раскрывшихся шкафчиков… И сипение. Низкое хрипящее сипение.
— Ого! — выпалил Томми. — Ого!
А потом его слова заглушил плотный неразделимый на составляющие шум — завязалась драка. Аллег силился услышать, кто с кем сцепился и на чьей стороне перевес, но тщетно: незнакомец с грудным акцентом голосил что есть мочи, но в молоко, его компаньон совсем притих, а Томми и…
Пронзительный вопль. Крик «fottuto bastardo!». И снова шум. Тихий шум — никаких голосов. Скрип мебели, грохот разлетающихся мелких предметов, редкие громкие вздохи. Иногда рваная ругань. А потом этот звук. Один-единственный. Гулкий, глухой, ясный — кто-то упал на пол. Минни зашипела под кроватью. Аллег вновь попытался встать, но лишь вновь едва не потерял сознание. Перед глазами плыло, в горле горело.
— Неплохо, — произнес знакомый высокий голос. — Совсем неплохо, мразь.
На несколько мгновений это дало ему надежду. На несколько. Но потом шум перешел в гостиную. Он стал приглушенным, плохо слышимым. Грохот летящей на пол мебели, только скрип, шипение — все, как через вату.
Шум. Долго. Бесконечно. Вечность. Аллег слушал, не слыша, замерев в этом миге, как во сне. Он не верил, что это происходит, это просто какой-то бред, даже хуже сцены в кино, хуже наркотического отравления. Должно быть, ему это чудится. Должно быть, он просто спятил окончательно и…
Звук. Тот самый. Только резче, быстрее, четче. Движение — неуловимое. Вскрик. Полный боли. Полный муки. Знакомый вскрик. Движение — легкое, уверенное. Безжалостное. Тишина. Полная тишина. Кровь застыла в жилах.
— Т-томми?.. — после очень долгой паузы позвал Аллег. Сердце билось в ушах. Крик ободрал глотку и легкие: — Томми!
Тишина. Пульс бился в висках. Тишина. В горле сухо и жарко. Тишина… и шаги. Мягкие, неторопливые, осторожные шаги. Пот стекал по спине. Шаги. Приближались. Били в голову, как раскаленные гвозди. Замерли. У входа. Тяжелое дыхание — слышно. Ручка повернулась — медленно. Дверь открывалась. Открывалась, открывалась, открывалась, пока не…
Вошел Он.
Именно так, должно быть, видел Его Томми в первый раз. Именно таким Он виделся ему — настоящим, без прикрас, без масок. Вот таким.
Белое тело светилось в ледяном свете, искрилось, горело мертвенно-бледной белизной. Плечи расправлены, руки расслаблены, грудь вздымалась от глубокого дыхания. Крепкие ноги держали уверенно и стойко. Лицо налилось жизнью, посветлело и обострилось, как у вышедшего на удачную охоту зверя: подбородок отвердел, на щеках выступил румянец, приоткрытые губы потемнели, крылья ноздрей дрожали, жадно втягивая воздух. Серые глаза горели. Алчным звериным огнем — тем самым, о котором он столько слышал. Ресницы трепетали, брови ровно лежали на границе переносицы.
У виска запеклась кровь. Кровь забрызгала кончики пальцев, осталась у края губы, капала из носа. Мокрые потемневшие локоны прилипли к его шее и плечам. С них капала розовая вода.
Как и с кухонного ножа, наспех обтертого какой-то тряпкой.
Аллег не мог вздохнуть. Не мог думать. Не мог… ничего. В голове пустота, зияющая дыра. Он не мог оторвать взгляда. Не мог. Ничего. Сердце заныло.
Он закрыл дверь. Плотно, наверняка. Он подошел к нему. Плавно, неторопливо, словно все время этого мира принадлежало лишь ему. Аллег хотел бы отодвинуться, хотел бы слететь с кровати, хотел бы спрятаться, убежать. Но не мог. Он не мог ничего. Он подошел к нему.
— Я не хотел, чтобы все так случилось, — сипло произнес Он, и его ровные брови изогнулись. — Я не хотел, поверь мне.
Белая рука, запачканная алым, потянулась к нему. Белая, мягкая… ледяная. Рука убийцы. Аллег, перебарывая слабость и судорогу, отвернулся от нее. Слегка. На пару дюймов. Кончики пальцев подцепили пару волосков его бороды. Стальной запах ударил в нос, и его затошнило.