Когда Черт в твоем Омуте — Дешевка (СИ)
- Автор: Grafonorojdennuy
- Язык: русский
- Жанр: Слэш
Электронная книга - «Когда Черт в твоем Омуте — Дешевка (СИ)». Краткое содержание книги:
— Угу, если ты в своем личном танке находишься, слепой и глухой, как крот, — буркнула Хиелла, сдув со лба густой светлый локон. — Но ладно. Нечего уже стонать и охать. Как вы, мистер Тэрренс?
— Трудно сказать, — слабо улыбнулся Аллег, откидывая голову на подушку.
— Не торопитесь, — улыбкой на улыбку ответила Хелл, садясь около его кровати. — Мы с удовольствием вас выслушаем.
— Мы всегда готовы помочь, — добавил Тедди, присаживаясь с другой стороны. — Если нужны какие-то лекарства или там что-то с домом сделать, вы только скажите!
Аллег смежил веки, ощущая одновременно приятное тепло и дурноту. Он был рад видеть этих двоих — безмерно рад! Однако выразить свою радость в полой мере не мог — банально не хватало сил.
Мир вокруг все ещё казался чересчур резким, свет бил по глазам, и в затылок будто бы залили свинец. Покалывало сердце, что, на самом деле, пугало его больше всего — не хотелось умереть от инсульта или инфаркта. Впрочем, врачи почти сразу после обследования обнадежили словами: «Вы редкостный везунчик, сэр. Никаких патологических нарушений вашему организму нанесено не было». Это не означало, что препарат вообще не повлиял на его здоровье — особую диету придется теперь соблюдать до конца жизни, как и пить определенные витамины и пищевые добавки и посещать поликлинику минимум раз в полгода. Словом, делать все то же самое, что он делал до этого, но теперь уже на предписанной основе. Доктор Годфруа заявил, что это лучший сценарий из всех возможных. «Я думаю, вас спас ваш образ жизни, мой дорогой друг, — добавил он при этом. — А также то, что препарат вводился в малых дозах и постепенно. Часть его быстро выходила из организма, а та, что оставалась, не могла серьезно навредить. До того времени, как доза не стала становиться больше, само собой».
Доза стала становиться больше. У Феликса, видимо, начало кончаться терпение. Я хотел сделать все мирно… Ты бы ушел спокойно, во сне, не мучаясь… Аллег вздрогнул и открыл глаза. Его слегка подташнивало.
— Нет, спасибо, не нужно ничего покупать, — произнес он. Довольно и того, что вы здесь. — Всякими таблетками меня кормят исправно, не переживайте. А вот насчет дома… — Он задумался на миг… и широко распахнул глаза, выдохнув: — Минни. Возьмите ее на время, прошу вас. Она там совсем одна.
— Возьмем. Обязательно возьмем, мистер Тэрренс, — клятвенно пообещала Хиелла. — Ее корм, подстилка и прочее?..
— Все у меня в доме, — произнес Аллег, приподнимаясь на подушке и слегка морщась — неприятная слабость отзывалась дрожью в вялых мышцах. — Она может упираться, но не бойтесь — она не укусит и не поцарапает. Это не в ее характере.
— Вы здесь надолго? — взволнованно спросил Тедди.
Врачи заверяют, что нет, мог бы ответить Аллег. Но мало ли что говорят врачи. Эмиль с мягкой осторожностью предупредил, что его могут задержать на более долгий срок. Причем, доктор ненавязчиво посоветовал, чтобы мужчина этому не сопротивлялся — неизвестно, как поведет себя организм во время вывода токсина. И правда, где-то на пятый день он почувствовал покалывание в районе груди, а ещё через пару дней — приступ острой головной боли. Медперсонал был рядом, и ничего страшного не произошло, но перепугался он все равно как следует — и не он один.
«Чтобы больше такого не было, ты меня понял? — с нарочито суровой гримасой потребовал Аллег, склонившись над привязанным к кровати мальчишкой. — Ты и меня позоришь и себя дураком выставляешь».
«Я за него, блин, волнуюсь, а он дураком обзывает», — пропыхтел Томми, прожигая взглядом тугие ремни, крепко стягивающие его запястья, но больше попыток сбежать из своей палаты не делал.
Томми вообще вел себя подозрительно тихо — и не только потому, что первое время говорил с трудом. Слегка оправившись, Аллег старался навещать его по мере возможности и частенько находил своего мальчика, погруженным в отстраненно-задумчивое состояние. Из него он выныривал почти сразу, как мужчина ступал в его палату, но Аллег успевал ловить в серо-зеленых глазах последние отблески мыслей, споро ускользающих в глубину подсознания. Его это слегка тревожило, хоть он старался не подавать виду. Он хорошо, очень хорошо помнил, как кричал Томми в машине, каким было его лицо, каким был голос — этот хриплый, надрывный, свирепый рев, пробирающий до самого нутра. Его до сих пор передергивало от одного воспоминания.
Кривая ухмылка. Подрагивающие мышцы лба, носа, губ, подбородка. Оскаленные белоснежные зубы. Кривая ухмылка. Огонь в глазах. Капелька пота на виске, на кончике носа, в выемке рта. Кривая ухмылка. Эта чертова кривая ухмылка. Огонь в глазах. Его держали несколько рук, но они не помогали — ему было все равно. Кривая ухмылка. Смешки. Рваные, отрывистые смешки. Ему было весело. Кривая ухмылка…
Кривая ухмылка не сходила с губ Томми долго. Он дышал хрипло, часто, тяжело. Воздух вырвался из покалеченного горла с сосущим свистом. Его кривая ухмылка превратилась в ласковую улыбку, когда его глаза встретились с глазами Аллега. Он хотел что-то сказать, но закашлялся. Возможно, он хотел сказать, что все будет хорошо. Возможно, что Он за все заплатит. Возможно. Так ли это важно? Кривая ухмылка. Она тенью мерещилась Алегу во снах. Всплывала обрывком воспоминания — и бередила что-то в груди. Что-то глубинное, темное. Жуткое.
«…Тебе конец!»
— Они же не могут держать вас тут против воли, — услышал он неуверенный голос Тедди. — Ведь так, сэр? Не могут?
— Хотел бы я знать, сынок, — криво усмехнулся Аллег. — Хотел бы я знать.
Готовить его к выписке начали примерно через месяц — Аллег сам отпросился домой. Во многом из-за работы. Старина Редж заявился к нему спустя две недели после всего этого кошмара — и наравне с взволнованными расспросами о самочувствии и пожеланиями скорейшего выздоровления напомнил ему о кое-чем давнем и очень неприятном.
«Твое место слишком долго остается пустым, Аллег, — проговорил босс с заметной неохотой. — До этого ты, помнится, прочил его мистеру Клайптону, но Томми отказывается его занять — говорит, ты скоро выпишешься. Однако время идет, а ты все ещё на больничном. Уже больше месяца прошло. Это много. — Реджельт заглянул ему в глаза. — Ты же понимаешь, что?..»
«Да, Редж, — кивнул Аллег. — Понимаю».
Работу терять не хотелось. Тем паче, что эта самая работа оставалась одной из немногих констант в абсолютном хаосе его безумной жизни. Да и деньги нужны — у Томми впереди период восстановления, нужны лекарства, специальная еда, дополнительные мед.средства. Его мальчик не скоро встанет на ноги — во всех смыслах — а просить деньги у новоиспеченных родственников Аллег стеснялся. Он в принципе стеснялся с ними общаться — даже с Джеком, хотя тот казался мужчиной умным и доброжелательным. Сам факт, что кто-то кроме него и Томми знает про их отношения, Аллега коробил. А уж необходимость ещё и контактировать с этими «кем-то»…
Томми в этом никакой проблемы не видел, но, к своей чести, легко вошел в положение и пообещал не слишком это афишировать. «Без меня смельчаки найдутся», — обронил он как-то во время одного из разговоров, чем привел Аллега в откровенное недоумение.
А потом вышел очередной выпуск городской газеты. И Аллегу резко перехотелось покидать надёжные стены больницы — здешний персонал хотя бы старательно делал вид, что ему все равно, в отличие от чертовых журналюг и некоторых особо настойчивых коллег. Первые пару дней его телефон просто разрывался так, что пришлось его выключить.
Неудивительно, что ее телефонный звонок он пропустил.
— Я ему звоню-звоню, звоню-звоню, а в ответ только: «Абонент недоступен. Абонент недоступен», — сердито выпалила она, уперев руки в боки. — Думаю про себя, никак на прямой линии с мэром находится наша сверхновая звезда.
— И я рад тебя видеть, Эл, — с легкой усталой улыбкой выдохнул Аллег.
Он не лукавил — приятно было видеть знакомое, пускай и крайне недовольное лицо. Его бывшая жена влетела в палату, словно в собственную спальню. Одетая с иголочки, аккуратно накрашенная, Элли даже в свои сорок восемь выглядела прекрасно. Ее ровный стан и легкая походка до сих пор ненароком завораживали его, а глубокие темные глаза лани — будили что-то трепетное и теплое. Впрочем, жесткий взгляд и прохладный низкий голос пробуждали от наваждения, как противная осенняя морось.