Электронная книга - «Моя ненавистная любовь (СИ)». Краткое содержание книги:
До беременности Люси приходилось носить закрытые платья, в желании скрыть раны оставленные этериасом, и сегодня решила достать одно из них. За эти два месяца у нее стал появляться животик, ее фигура стала более округлая, поэтому Хартфилии приходилось носить одежду большего размера. Она привыкла быть ловкой и быстрой, и сейчас она чувствовала себя немного неуклюже и неповоротливо, однако они с Нацу были счастливы уже более ярким подтверждениям ее беременности. Жизнь в ее теле с каждым днем росла, Люси менялась, новое положение доставляло немало проблем бывшему воину, но разве такие мелочи могли дать ей повод жалеть? Когда Хартфилия только познакомилась с Мавис, она не могла понять ее: как она может любить и вынашивать детей для этериаса, зная их настоящую сущность? Теперь же ей все было ясно, и несмотря на свои старые взгляды на мир и убеждения, ей казалось даром подарить новую жизнь этериасу.
Гардероб Драгнилов имел, наверно, все виды одежды из разных материалов и размеров. Изо дня в день надевать другую одежду было не в характере Люси, да и многие стали замечать, что исповедница стала бережливее, поэтому она часто доставала свои старые наряды. Каждый раз становился волнительным — ее размеры становились больше и не каждая одежда на нее теперь налезала, поэтому когда это происходило, она радовалась. Платье темно-синего цвета: юбка до пола со складками, красивая расшивка на линии талии и рубашечный верх, несмотря на печальные события при которых она надевала его, Люси нравилось это платье, она чувствовала себя комфортно, а еще оно как раз было из теплой ткани, так что Нацу был совершенно не против. Развязав завязку на талии, которая больше не сжимала живот, Хартфилия с легкостью надела платье, и, казалось бы, можно ликовать, вот только, его она сегодня так и не надела: пуговицы в районе груди не застегивались. Люси натягивала синюю ткань, пыталась засунуть пуговку в дырочку, но верх-рубашка не поддавался и открывал вид на объемную грудь.
— Да давай же! — прокричала Хартфилия. Старания не увенчались успехом, а ведь ей так хотелось надеть именно это платье! Непроизвольно вырвался разочарованный вздох. Не маленький размер бюста часто мешал ей с покупкой одежды, однако сейчас, когда грудь стала еще больше, проблем тоже стало больше. — Кошмар, это не грудь, а бидоны!
— Не надо так категорично, Люси, — Драгнил приобнял ее сзади. Он совершенно не мог понять, что может ее не устраивать. По собственному мнению, с каждым днем Люси становиться только прекрасней и не только внешне, в ее глазах горела искорка, смех звучал звонче. С замиранием сердца он подмечал, как она оглаживает свой живот, и вновь понимал, что она больше не та исповедница. Несмотря на трудности, она излучала радость и передавала ему свое настроение. И если честно, он немного завидовал. — Мне все нравится, так она выглядит только аппетитней, а выросшая чувствительность приносит удовольствие не тебе одной, — поднимающиеся вверх руки остановил удар по ним. Метнув недовольный взгляд на этериаса, Хартфилия вырвалась из его рук и пошла надевать другое платье.
Конечно же, его не могло что-либо не устраивать, не его же тело так стремительно меняется, и не его тошнило лишь от одного запаха рыбы, и опять же не ему хотелось съесть мясо с мармеладом или мел, отчего порой опять же тошнило! А она только на четвертом месяце беременности! Нацу не чувствовал всего того же, и все, что он мог, наблюдать и помогать, вот только, его помощь порой пересекала грань и выводила из себя: она еще способна самостоятельно позаботиться о себе!
Сделав глубокий вздох-выдох, Хартфилия успокоилась и не высказала все Нацу. Ругаться с утра в день праздника не лучшее решение. Кажется, сегодняшняя бессонница выбила ее из сил.
— Да ладно тебе, Люси, твоя грудь ведь не просто так растет, иначе как бы ты кормила детей?
У Люси вырвался смешок. За эти месяцы с приезда Эрзы он уже не раз говорил про детей. Ей симпатизировала идея о большой семье, но будучи исповедницей она мечтала об одном ребенке, чтобы успевать быть и матерью, и не прекращать тренировки с работой, да и не была она уверенна, что сможет перенести еще одну этерскую беременность — самый сложный период еще не близко, а рассказы Мавис и Адеры немало пугали ее. Впрочем, как и у многих мамочек это мнение еще может измениться.
***
Праздник был не только у этериасов, гибриды тоже отмечали день солнцестояния, поэтому хозяева освободили всех от работы. Вчера приготовленный завтрак Нацу пришлось разогреть самому, а после когда начало светать, но солнце еще не вышло, они быстро оделись, насколько быстро это могла сделать Люси с ее кофтой, длинным пальто до пола из шкуры моутусов, животных, что живут на самом севере, где вечно царит зима, и шапкой с перчатками. Хартфилия убедила Нацу не заматывать ее еще и в шарф, но он, на всякий случай, положил его в сумку с едой на весь день, до захода солнца ему нельзя заходить в поместье. Гулять просто по горе несколько часов не вариант, поэтому Нацу составил маршрут — в некоторых местах на горе еще остались руины со времен войны, и чтобы Люси не было сильно скучно, он более подробно выучил историю этих развалин.
Игнил не пошел с ними, несмотря на уговоры. Дядя со дня пожара не пользовался своими силами, из-за чего Проклятье вновь пожирало его изнутри. Настойки поддерживали его здоровье, все же ему пришлось вернуться к трости. Нацу всегда уважал Игнила, однако когда дело касалось его отвергания своей сущности, он лишь закатывал глаза. Нацу уже тошнило от его игры уподобиться человеку.
Прогулка проходила мирно, пока их не заметили мальчишки. Расспросив куда они идут, мальчики пожелали пойти с ними вместе и, получив согласие, убежали. Вскоре дети вернулись, однако их было не трое, а в десять раз больше. Разгуливать по горе гибриды своим детям запрещали и сами не часто уходили далеко от деревни, поэтому узнав, что они могут уйти, да еще и под присмотром хозяина Нацу, дети не стали терять свой шанс. В некогда «идеальном» плане появилось сразу множество проблем, но отказать этим сорванцам Драгнил не мог, и все вместе они отправились к старым руинам, периодически делая остановку для Люси и более маленьких гибридов.
Конечно же, имея свору из такого количества маленьких гибридов, прогулка не могла проходить спокойно. К радости, подростки пару раз тайком сбегали и доходили до руин, дорогу они более-менее знали, поэтому шли в самом начале, вели за собой других, только иногда уточняя у хозяина куда идти дальше. Сам же Драгнил со своей этери шли в самом конце. Мелкие постоянно бегали, носились и играли, в такой обстановке любой мог получить раны или потеряться, высокие сугробы скрывали под собой острые камни и ветки деревьев, и чтобы ничего из этого не произошло, они с Люси вдвоем внимательно следили за всеми. Материнский инстинкт взрос в Люси и эта прогулка давалось ей тяжело. Наблюдая за тем, как дети падают, сильно кидают в друг друга снежки или убегают слишком далеко, она нервничала и ужасалась, насколько дети могут быть неаккуратны и беспечны. Нацу, в отличии от своей этери, относился к этому абсолютно спокойно — для детей это нормально, им нужны игры и драки, а синяки на теле дают опыт.
Нацу хотел взять руку Люси в свою и успокоить ее, однако сделать этого ему не давали девочки, окружившие его. Взяв его за руки, они разговаривали с ним и не отрывали влюбленных глаз, а пока хозяин, по их мнению, не слышит, спорили, кто следующая идет с ним под ручку. И Люси, вместо того, чтобы спасти его от маленьких фанаток, тихо смеялась в ладошку!
Как бы мальчишки не старались кидать точно в цель, меткость у них подкачивала — большинство не удивились, но очень испугались, когда кто-то из них попал не в Драгнила, а в его этери, прямо в лицо. Все сразу же остановились, любой смех и шум прекратился. Дети со страхом наблюдали за реакцией хозяина, даже девочки отпустили его руки. Они видели, как брови свелись к переносице, губы сжались в тонкую полоску. Этериас взглядом сверлил толпу детей, с тихим ужасом ожидающих его дальнейших действий. Нацу прикрыл глаза, сделал глубокий вдох и подошел к Хартфилии.
— Все нормально? — сдержано спросил этериас, положив ладони на ее щеки, согревая замерзшую кожу. Люси улыбнулась и уверила, что с ней точно все нормально, и взглядом молила — это же дети!