Великие тайны русского престола
- Автор: Ушаков Александр Геннадьевич
- Год: 2018
- Язык: русский
- Год: Мультимедийное издательство Стрельбицкого
- ISBN: 978-0-88-715033-3
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Великие тайны русского престола». Краткое содержание книги:
Мы многое знаем о наших правителях, и с каждым днем продолжаем узнавать что-то новое, заставляющее нас взглянуть на них совершенно под другим углом зрения.
Конечно, как и у всяких людей, у них были свои тайны. Большие и малые. И они нас интересуют не только из-за простого любопытства (кто был отцом Ивана Грозного), а из-за того, что с многими из них связана наша история.
Так, очень многие и по сей день считают Пестеля и Рылеева святыми, которых убил царь-сатрап.
И только немногим известно, что эти гуманисты-масоны готовили самое настоящее гестапо для России.
Все знают о свирепости Грозного и считают ее следствием его больного воображения.
Но мало кто познал истинные причины этой свирепости, которые крылись в глубокой вере царя, пытавшегося построить благочестие на крови.
Об этом и многом другом мы и расскажем Вам в этой книге.
Конечно, в одном издании невозможно охватить по сути дела необъятное, но мы выбрали самое интересное.
Что тоже было закономерно. «Привыкнув советоваться и слушаться Сильвестра в делах религиозных и нравственных, — писал Н. М. Соловьев, — питая к нему доверенность неограниченную, царь не мог не советоваться с ним и в делах политических. Но здесь-то, уже мимо всяких других отношений, необходимо было неприязненное столкновение между ними».
Привыкнув требовать исполнения своих религиозных и нравственных советов от Иоанна как от частного человека, Сильвестр требовал исполнения и своих политических советов, тогда как царь не хотел своих государственных мыслей приносить в жертву тому уважению, которое питал к нравственным достоинствам Сильвестра.
Именно отсюда шла та тягость, которую начал чувствовать Иоанн от притязаний последнего. Так было и с тем же намерением воевать Ливониею, против которого выступили бояре во главе с Сильвестром.
Они советовали царю покорить Крым, однако Иван отвергнул его и продолжал войну Ливонскую. И тогда Сильвестр стал внушать Иоанну, что все неприятности, которые после того его постигали, — болезни его самого, жены, детей — суть божие наказания за то, что он не слушался его советов, продолжал воевать с ливонцами.
Конечно, Сильвестр был человеком строгого благочестия, но в то же самое время он слишком предавался мелочам. Взявшись за дело управления нравственным поведением молодого царя, он, по всей видимости, и здесь входил в этом отношении в ненужные подробности, что должно было раздражать Ивана.
И вся проблема здесь заключалась в том, что природа Грозного требовала сдерживания, но, сдерживая его, следовало соблюдать очень большую осторожность. Чего ни Сильвестр, ни Адашев не делали.
Сыграло свою роль и то, что во время своей болезни в 1533 году царь увидел истинные лица своих сторонников и подвижников.
Как мы помним, тогда он никого из них не тронул. Но отнюдь не из-за человеколюбия и христианского смирения. Просто не пришло его время.
Но в 1560 году царь созрел для столь решительного шага. Реформы шли, он чувствовал свою силу, а Сильвестр и Адашев его утомляли.
Именно тогда царь почувствовал, что сможет обойтись без всех тех, кто верой и правдой служил ему и государству все эти годы, и освободился от них. Ну и, конечно, сыграли свою роль и причины личного порядка, и прежде всего смерть в августе 1560 года жены Ивана.
Судя по всему, хорошо знавший нравы двора царь не поверил в естественную смерть своей супруги. Да и как поверить, если множество доброхотов указывали на убийц царицы: Адашева и Сильвестра.
Поводом к возникновению таких утверждений послужили и неосторожные высказывания благовещенского священника, который объяснял царю, что болезнь его жены — наказание от Бога за то, что царь не следует наставлениям своих советников.
«Государь, — говорили царю враги его теперь уже бывших друзей, — ты в отчаянии, Россия также, а два изверга торжествуют: добродетельную Царицу извели Сильвестр и Адашев, ее враги тайные и чародеи: ибо они без чародейства не могли бы так долго владеть умом твоим».
Царь поверил, иначе он вряд ли бы написал Курбскому следующие строки: «Зачем вы разлучили меня с моей женой? — болезненно спрашивал Иван Курбского в письме к нему 18 лет спустя после этого семейного несчастия. — Только бы у меня не отняли юницы моей, кроновых жертв (боярских казней) не было бы».
Судьба временщиков решалась на специально созванном для этой цели соборе в декабре 1560 года. Собор признал их вину, однако царь оставил их в живых.
Правда, тот же Адашев всего через два месяца содержавшийся под стражей в Юрьеве Адашев «умер горячкою». И как знать, не посетил ли бывшего временщика в его келье Малюта Скуратов и не помог ему уйти в небытие, как через несколько лет Григорий Лукьянович поступит с опальным митрополитом Филиппом.
В апреле 1564 года царь получил удар, от которого так и не смог оправиться: в Великое княжество Литовское бежал видный деятель Избранной рады и опытный воевода князь Андрей Михайлович Курбский.
Вскоре после своего побега Курбский прислал царю «злокусательное» послание, в котором гневно обвинял царя в казнях невинных людей и угрожал ему небесным судом.
Вполне возможно, что именно бегство князя Курбского, ближайшего и, возможно, самого талантливого его сподвижника, стало последней каплей, переполнившей чашу терпения царя. И именно тогда в нем окончательно произошел тот страшный переворот, который так дорого будет стоить стране.