Великие тайны русского престола
- Автор: Ушаков Александр Геннадьевич
- Год: 2018
- Язык: русский
- Год: Мультимедийное издательство Стрельбицкого
- ISBN: 978-0-88-715033-3
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Великие тайны русского престола». Краткое содержание книги:
Мы многое знаем о наших правителях, и с каждым днем продолжаем узнавать что-то новое, заставляющее нас взглянуть на них совершенно под другим углом зрения.
Конечно, как и у всяких людей, у них были свои тайны. Большие и малые. И они нас интересуют не только из-за простого любопытства (кто был отцом Ивана Грозного), а из-за того, что с многими из них связана наша история.
Так, очень многие и по сей день считают Пестеля и Рылеева святыми, которых убил царь-сатрап.
И только немногим известно, что эти гуманисты-масоны готовили самое настоящее гестапо для России.
Все знают о свирепости Грозного и считают ее следствием его больного воображения.
Но мало кто познал истинные причины этой свирепости, которые крылись в глубокой вере царя, пытавшегося построить благочестие на крови.
Об этом и многом другом мы и расскажем Вам в этой книге.
Конечно, в одном издании невозможно охватить по сути дела необъятное, но мы выбрали самое интересное.
Да, Девлет-Гирей так и не отважился идти на Москву, но только потому, что в ней находился царь с главными силами своей армии. Как бы выглядел сам царь, если бы Дума дала согласие на отправку в Ливонию основных сил, а крымский хан пошел бы на Москву? Вопрос чисто риторический.
Но теперь, когда наступления с юга не последовало, а заключенное советниками перемирие привело к нежелательным осложнениям в Ливонии, царь был крайне раздражен постоянными спорами и навязыванием ему чужих мнений.
Чтобы ему не говорили об опасности с юга, Иван не мог не видеть, что перемирие 1559 года позволило Ордену выиграть время и провести активную дипломатическую работу для вовлечения в конфликт против Москвы своих ближайших соседей — Польши и Швеции.
Да и не в перемирии по большому счету было дело. Даже если бы его не было, а русские войска продолжили бы свое победное шествие по Ливонии, Польша, Литва и Швеция выступили против России.
Своим вторжением в Ливонию Иван IV затронул торговые интересы Литвы, Польши и Дании. Торговля на Балтийском море росла, и вопрос, кто будет ее контролировать, был главным по тому времени вопросом. И все эти споры по поводу перемирия носили чисто личностный характер.
Другое дело, что теперь, когда положение сложилось именно так, царь не мог не понимать, что столкновение интересов стольких стран обещала ему затяжную войну с непредсказуемым результатом.
Разногласия по внешнеполитическим вопросам между царем и Думой наложили отпечаток на весь ход дальнейших событий. Как это ни печально, но царя не в меньшей (если не большей) степени не удовлетворяла та роль в военном руководстве, которую отвела ему Дума.
Да и само ведение войны вызывало у него раздражение. Ему приходилось много раз повторять свои распоряжения, что не могло не наводить на мысль о саботаже. Несмотря на все его пожелания, воеводы продолжали использовать при наступлении небольшие силы.
Более того, с некоторых пор Грозный начал понимать, что бояре не признают его авторитет в военных вопросах. Отсюда шло их неповиновение, в котором царь начинал видеть главную причину отсутствия решающих успехов в Прибалтике.
«И если бы не ваши злобные претыкания, — напишет он Курбскому, — с Божиею помощью уже вся Германия была бы за православием».
Был ли у царя военный талант? Думается, что нет. И если мы вспомним его поведение во время штурма Казани, то ничего выдающегося не увидим.
Если называть вещи своими именами, Иван до самого последнего момента прятался в церкви и отправился в город, когда все уже было закончено.
Однако после победы над Казанью Иван поверил в свои способности военначальника, а постоянная лесть придворных еще более укрепила его совершенно беспочвенную веру. Он посчитал себя стратегом и торопил воевод с завоеванием владений Ордена.
И все же главной причиной изгнания советников, была, наверное, та психологическая несовместимость, какую царь начал испытывать рядом с ними. Дело было даже не в советниках, а в самом царе, и никто по тем временам уже не смог бы работать рядом с Грозным, проявляя волю и инициативу.
Впрочем, это было скорее закономерным: работать с людьми, обладавшими абсолютной властью, всегда сложно. Достаточно вспомнить верного ученика Грозного Сталина в первые полтора года войны, когда он не желал слушать военных и гробил армию.
Не был исключением и Грозный. И если мы вспомним то, что представлял собой к тому времени Иван как человек, то очень многое станет понятным в его поведении.
Даже при всем желании царь не мог теперь уживаться со своими советниками. При подозрительном и болезненно обостренном чувстве собственной персоны он любой совет считал посягательством на свои верховные права, а несогласие со своими планами — знаком крамолы, заговора и измены.
И именно это было истинной причиной его расхождения с Адашевым и другими советниками. Он не хотел быть невольником на троне, каковым он считал себя все это время. Все остальное было только следствием.
Да, он наступил на горло собственной песне после страшного пожара 1547 года и целых тринадцать лет сдерживал себя, прекрасно понимая, что не справиться с управлением страны без сильных и умных советников. Но теперь было другое дело, и властный характер царя требовал выхода.
Адашев, Сильвестр и их сподвижники были людьми властными и волевыми. Но крайне властолюбив был и царь Иван. Как человек, легко поддающийся впечатлениям, быстрый в переходах от симпатии к антипатии, царь Иван мог какое-то время терпеть подчинение чужой воле, находя даже в нем своеобразную прелесть. Я, как бы говорил он, настолько самовластен, что могу позволить себе слушать советы подданных.