Великие тайны русского престола
- Автор: Ушаков Александр Геннадьевич
- Год: 2018
- Язык: русский
- Год: Мультимедийное издательство Стрельбицкого
- ISBN: 978-0-88-715033-3
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Великие тайны русского престола». Краткое содержание книги:
Мы многое знаем о наших правителях, и с каждым днем продолжаем узнавать что-то новое, заставляющее нас взглянуть на них совершенно под другим углом зрения.
Конечно, как и у всяких людей, у них были свои тайны. Большие и малые. И они нас интересуют не только из-за простого любопытства (кто был отцом Ивана Грозного), а из-за того, что с многими из них связана наша история.
Так, очень многие и по сей день считают Пестеля и Рылеева святыми, которых убил царь-сатрап.
И только немногим известно, что эти гуманисты-масоны готовили самое настоящее гестапо для России.
Все знают о свирепости Грозного и считают ее следствием его больного воображения.
Но мало кто познал истинные причины этой свирепости, которые крылись в глубокой вере царя, пытавшегося построить благочестие на крови.
Об этом и многом другом мы и расскажем Вам в этой книге.
Конечно, в одном издании невозможно охватить по сути дела необъятное, но мы выбрали самое интересное.
Современник Грозного английский король Генрих VIII полагал, что уволить министра можно, только отрубив ему голову. Царь Иван тоже был убежден, что лучший, способ удалить от себя приближенного — казнить его, или в знак особой милости отправить в пожизненное заточение в монастырь. И, конечно, у него были и свои объяснения его расхождения с советниками.
«Ради спасения души моей, — напишет он через четыре года Курбскому, — приблизил я к себе иерея Сильвестра, надеясь, что он по своему сану и разуму будет мне помощником во благе, но сей лукавый лицемер, обольстив меня сладкоречием, думал единственно о мирской власти.
Он сдружился с Адашевым, чтобы управлять Царством без Царя, ими презираемого. Они снова вселили дух своевольства в Бояр, раздали единомышленникам города и волости, сажали, кого хотели, в Думу и заняли все места своими угодниками. Я был невольником на троне.
Могу ли описать претерпенное мною в сии дни уничижения и стыда? Как пленника влекут Царя с горстию воинов сквозь опасную землю неприятельскую Казанскую и не щадят ни здравия, ни жизни его, вымышляют детские страшила, чтобы привести в ужас мою душу, велят мне быть выше естества человеческого, запрещают ездить по Святым Обителям, не дозволяют карать немцев…
К сим беззакониям присоединяется измена. Когда я страдал от тяжкой болезни, они, забыв верность и клятву, в упоении самовластия хотели взять себе иного Царя, а не сына моего! Я простил их, но они, не исправленные нашим великодушием, в жестокости сердец своих отплатили нам новыми оскорблениями. Они ненавидели, злословили царицу Анастасию и во всем доброхотствовали князю Владимиру Андреевичу. Выслушапв все это, вы поймете, что нет ничего удивительного в том, что я решился, наконец, не быть младенцем в летах мужества и свергнуть иго, возложенное на Царство лукавым Попом и неблагодарным слугою Алексием!»
Как можно видеть, царь упивался своим красноречием и не произнес ни слова благодарности тем людям, которые тащили на себе все эти трудные годы государственный воз.
О чем, о чем, а о «мирской власти» Сильвестр не думал. Да и как он с Адашевым мог вселить в бояр «дух своевольства», если все их реформы были направлены против этих самых бояр?
Обвинение в том, что временщики заняли всю Думу своими угодниками, вообще выглядит наивным. Так поступали все и во все времена, и, что, интересно было бы узнать, сказал царь, если бы ту же Думу в 1549 году заняли бы враги Сильвестра и Адашева.
Думается, что ключевыми словами в выступлении царя были слова о том, что он «был невольником на троне».
Да, он обладал огромной властью, был волен казнить и миловать, начинать войны и заканчивать их. Но ему этого было мало, и он стремился к той абсолютной власти, при которой уже никто не мог противиться его воле.
Как мы помним, в начале своего правления Иван ничего не понимал в государственных делах и нуждался в опытных и мудрых наставниках, какими и стали Макарий, Сильвестр и Адашев. И все то, что было сделано в стране за тринадцать лет, было сделано не без участия этих людей.
Да и не мог совершенно неподготовленный к управлению огромной страной молодой парень додуматься до реформ в государстве, о котором он не знал ничего.
Что такое реформы? Это путь к новому. Но чтобы идти к этому самому новому, надо было понимать, в чем слабость старины. И что мог понимать молодой царь, выезжавший из Кремля только на богомолье, в тех же вопросах юриспруденции? Да ничего! И сложно себе представить, чтобы Иван самостоятельно разрабатывал тот же новый Судебник.
Не царское это дело? Думается, что царское! И как тут не вспомнить Наполеона, чей Гражданский кодекс и по сей день лежит в основе всей европейской юриспруденции. И дело здесь было даже не в том, что Наполеон, в отличие от Грозного, был семи пядей во лбу.
В то время, когда его сослуживцы предавались радостям жизни, никому не известный поручик сидел ночами с учебниками по римскому праву.
Да, для многих авторов, пишущих об Иване Грозном здесь нет никаких проблем. Родился, обиделся на весь свет, побросал с терема собак, перебил нескольких бояр, нацепил шапку Мономаха и… пошел проводить реформы.
Но, увы, это далеко не так. Что бы чем-то управлять, нужны даже не столько власть, сколько знание и понимание. То есть то, чего у молодого Ивана не было и в помине.
А вот характер был. Да, после пожара 1547 года Иван смирился, но, выступая в роли душки-царя, в душе оставался все тем же самолюбивым и жаждущим абсолютной власти человеком.
Беседы Макария и Сильвестра о его избранности только усиливали и без того непомерное желание Ивана править самому. И ему с каждым днем становилось все сложнее сдерживать свой нрав и слушать советников, которые все чаще шли против его воли.