Чудеса в решете, или Веселые и невеселые побасенки из века минувшего
- Автор: Черная Людмила Борисовна
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Новое литературное обозрение
- ISBN: 978-5-4448-1650-9
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Чудеса в решете, или Веселые и невеселые побасенки из века минувшего». Краткое содержание книги:
«Теперь мне 103. Вышли в свет две мои толстые книги. Пишу третью, хотя не уверена, допишу ли. Когда работаю, рука не дрожит. А когда раз в три месяца помощница Лена привозит меня в Сбербанк и надо расписаться за пенсию, руки начинают дрожать… Чудеса…»
Возможно, разгадка удивительной душевной молодости Людмилы Чёрной — в ее захваченности, очарованности жизнью и в самодисциплине. Высказываемые в книге суждения и оценки порой звучат вызывающе остро — тем интереснее знакомиться с образом мыслей автора и ее восприятием текущих событий. Перед нами не только свидетельство ровесницы «короткого XX века», но и, по выражению Н. С. Лескова, феномен «уходящей натуры».
Людмила Чёрная (р. 1917) работала журналисткой-международницей, переводила художественную литературу (Г. Бёлль, Э. М. Ремарк, А. Дёблин, Ф. Дюрренматт). Вместе с мужем, историком Д. Е. Меламидом, исследовала нацистский режим в Германии и написала книгу о Гитлере «Преступник номер 1». Издала в «НЛО» книгу мемуаров «Косой дождь» (2015) и публицистический сборник «Записки Обыкновенной Говорящей Лошади» (2018).
Исходя из всего этого еврейские, а также многие русские интеллигенты, как «глупый пингвин, робко пряча тело жирное в утесах» (это я цитирую «Песнь о буревестнике», сочиненную первым пролетарским писателем Максимом Горьким), все еще не верили или делали вид, что не верят, будто наш Вождь и Учитель решился на новый Холокост.
Семьдесят лет прошли, а я до сих пор не знаю, правда ли, что люди не верили или они притворялись, будто не верят… Ведь по всей стране уже шли самые настоящие еврейские погромы, которые сопровождались активной черносотенной пропагандой. Конечно, пропаганда шла не в печати, не по радио и не по телевизору, телевизоры тогда мало кто имел… То была, как говорили в нацистской Германии, Flüsterpropaganda, что в переводе означает «пропаганда шепотом», или скорее устная пропаганда — но велась она во весь голос.
Начну все же не с пропаганды, а с погромов.
Один из них я пережила. Он произошел в 1949 году в Москве, на Пушкинской площади, в одном из зданий Страстного монастыря, разрушенного и частично снесенного советской властью, — во Всесоюзном радиокомитете. Возглавлял в ту пору этот Радиокомитет С. Г. Лапин — человек, как его многие в XXI веке вспоминают, — умный и деловой, процветавший до самой своей смерти в 1990 году.
Естественно, перед погромом прошло «установочное» партийное собрание. Но поскольку я в партии никогда не состояла, то и узнала об этом собрании много лет спустя из книги Раисы Лерт «На том стою».
В этой книге честнейшая коммунистка, моя коллега по ТАССу в годы войны, а в 1949-м, как и я, сотрудница Радиокомитета Р. Лерт, возмущалась предпогромной речью Лапина. Мол, тот, получив соответствующие установки, буквально спятил, стал хаять все нерусское, дошел до того, что назвал итальянских зодчих, которые помогали строить Московский Кремль, чуть ли не проходимцами.
Из книги Лерт выходит, что, будь Лапин посмелее, то погром можно было бы, если и не предотвратить, то хотя бы сделать более пристойным, что ли. Непонятно только, каким образом? Может быть, пощадить евреев с большим партийным стажем?
Коммунистка Раиса Борисовна Лерт, особо не возмущаясь, жила в те годы, когда уничтожалось русское крестьянство. Пережила она в годы Большого террора и расстрел бывшего мужа — русского дворянина, но так же, как и она, пламенного большевика (Лерт не тронули, ибо они с мужем до этого развелись). Раиса Борисовна, разумеется, не поверила, что ее бывший супруг — враг народа. Видимо, списала его казнь на перегибы — было тогда в ходу такое подлое словцо… Повторяю: все это она стерпела — а вот еврейский погром заставил ее прозреть и обвинить Лапина… в трусости.
Но бог с ней, с Раей Лерт, умной, талантливой и нищей, как церковная мышь. Приплела я ее, можно сказать, ни к селу ни к городу — и все потому, что рука отказывается писать о погроме, жертвой которого стала и я сама, и Рая Лерт. А писать надо.
Из литературы мы знаем, как проходили еврейские погромы в царской России. Пьяные погромщики врывались в жилища, где обитала беднота, все крушили, ломали, корежили. Избивали евреев, которые попадались им под руку. Не щадили ни стариков, ни малых детей — иногда убивали. По улицам еврейских местечек летел пух из распоротых перин. Слышались плач и стенания несчастных жертв — и мат, гогот и пьяные крики погромщиков. Ужасное зрелище.
Ну а вот как проходил погром в Советской России в 1949-м в Радиокомитете, в самом центре Москвы. Еще никто о нем внятно не рассказал — я первая.
Человек приходит, как всегда, на работу, поднимается по лестнице в свой отдел, здоровается с сослуживцами, садится на свое место. Но тут кто-то из самых храбрых сотрудников отдела говорит ему: мол, зайдите к секретарше. Человек идет. И секретарша, глядя куда-то в пол или в потолок, протягивает ему всего-навсего лист бумаги с напечатанным на машинке коротким текстом. Человек сразу видит, что под текстом очень много фамилий, находит среди них свою. Снова обращается к тексту, в котором черным по белому сказано, что все перечисленные в списке лица уволены. С этого самого дня и часа. Причина не указана. Но человек сам понимает почему: ведь он еврей или полуеврей… Человек молча возвращается в комнату к своему письменному столу, собирает какие-то листки, вынимает из ящика блокноты, любимую ручку, принесенную из дома, складывает все это и забирает с собой. В комнате в это время стоит гробовая тишина.