Чудеса в решете, или Веселые и невеселые побасенки из века минувшего
- Автор: Черная Людмила Борисовна
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Новое литературное обозрение
- ISBN: 978-5-4448-1650-9
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Чудеса в решете, или Веселые и невеселые побасенки из века минувшего». Краткое содержание книги:
«Теперь мне 103. Вышли в свет две мои толстые книги. Пишу третью, хотя не уверена, допишу ли. Когда работаю, рука не дрожит. А когда раз в три месяца помощница Лена привозит меня в Сбербанк и надо расписаться за пенсию, руки начинают дрожать… Чудеса…»
Возможно, разгадка удивительной душевной молодости Людмилы Чёрной — в ее захваченности, очарованности жизнью и в самодисциплине. Высказываемые в книге суждения и оценки порой звучат вызывающе остро — тем интереснее знакомиться с образом мыслей автора и ее восприятием текущих событий. Перед нами не только свидетельство ровесницы «короткого XX века», но и, по выражению Н. С. Лескова, феномен «уходящей натуры».
Людмила Чёрная (р. 1917) работала журналисткой-международницей, переводила художественную литературу (Г. Бёлль, Э. М. Ремарк, А. Дёблин, Ф. Дюрренматт). Вместе с мужем, историком Д. Е. Меламидом, исследовала нацистский режим в Германии и написала книгу о Гитлере «Преступник номер 1». Издала в «НЛО» книгу мемуаров «Косой дождь» (2015) и публицистический сборник «Записки Обыкновенной Говорящей Лошади» (2018).
Не стал бы Сталин затевать после Холокоста скандального антисемитского процесса над цветом медицинской науки СССР ради ничтожной Тимошук.
P. S.
Осталось понять, почему я, и мои близкие, и друзья были так уверены, что врачей — врагов народа в середине ХХ века непременно повесят и что виселицу соорудят не где-нибудь, а на Красной площади, рядом с лобным местом и, соответственно, с мавзолеем?
Почему?
И тут я хочу напомнить несколько исторических фактов…
Юных героев-партизан немцы вешали в самом начале войны против Советского Союза. Убивали самым жестоким, варварским способом. Только что они завоевали пол-Европы. Да и «Восточный поход» против СССР еще казался им блиц-кригом..
Помню, мы, ифлийцы, склонные к пафосу, называли немцев, немецкую нацию, «нацией Гёте и Шиллера, Бетховена и Канта».
Пойдем дальше. Вы видели когда-нибудь виселицу? Нет? А я видела.
Две виселицы стояли на базаре в Харькове, когда город освободила советская армия. На них висели полицаи — так мне объяснили. Предателей повесили русские — нация Пушкина и Гоголя, Льва Толстого и Чехова.
И наконец, в Нюрнберге в 1946 году судьи, представлявшие четыре великих нации — русскую, американскую, британскую и французскую, — приговорили к виселице одиннадцать военных преступников-немцев. И отметим, среди них не было ни Гитлера, ни Гиммлера, ни Гейдриха, ни Бормана, то есть главных лиц, отдававших приказы об истреблении людей. Не было даже Геринга — второго человека в гитлеровской империи: в последнюю минуту он принял яд и избежал позорной казни. (Помню, как советские граждане возмущались тем, что по недосмотру Герингу удалось получить ампулу с ядом. Громко негодовали.)
Поймите меня правильно: я не считаю, что одиннадцать немецких военных преступников не надо было приговаривать к высшей мере наказания. Я только удивляюсь, что орудием казни избрали виселицу.
Видимо, это смущало не только меня, но и многих людей в разных странах, да и в самом Нюрнберге, где проходил процесс.
Процедура казни была как бы засекречена — и это на Западе, где обыватель обожает публичность, зрелища, обожает журналистов и фоторепортеров (тогда еще не было ТВ и тем паче интернета), которые ухитрялись влезть в любую щель, подсмотреть и рассказать о каждой трагедии, о каждом экстраординарном происшествии, быть очевидцем каждого события.
Ни журналистов, ни фоторепортеров на место казни в Нюрнберге не допустили. Там присутствовали только несколько человек, непосредственно связанных с процедурой казни, и священник…
Да, казнь не была публичной. Все равно в Нюрнберге построили одиннадцать виселиц…
И я спрашиваю себя: неужели в ХХ веке мир озверел?
Эпилога не было — нельзя считать таковым смерть нескольких сотен, может быть, нескольких тысяч москвичей, которые жаждали проститься с мертвым Сталиным в Колонном зале Дома Союзов и попали в дикую давку на Трубной площади.
На Трубной произошло нечто вроде «Ходынки» в день коронации Николая II. Толпа попала в ловушку — грузовики с солдатами перегородили ей путь в безопасные улицы. Как водится, ничего об этой трагедии нам не сообщили. Зачем? При советской власти даже о землетрясениях, если они происходили на нашей территории, население не информировали. Не сообщили сразу и о Чернобыле…
Лучше спросим себя, почему сталинский Президиум, бывшее Политбюро, без сучка без задоринки проводившее различные демонстрации, в которых участвовали сотни тысяч людей, на этот раз оплошало?
Наверное, власть все же растерялась. Вожди лихорадочно думали о том, как спасти себя… Надеюсь, и о том, как вытащить великую страну из той ямы, в какую ее загнал Сталин…
Мудрец
Этого человека — Льва Леонтьева — я очень не любила. Тем не менее лет пятнадцать довольно регулярно с ним сталкивалась, ведь он был близким другом, советчиком и постоянным возлюбленным Натальи Сергеевны Сергеевой, главного редактора «Нового времени» — фактически единственного в СССР журнала, освещающего международную жизнь и нашу политику в мире… Конечно, в том ключе, в котором эту международную жизнь видело Политбюро и очередной генсек.
В мемуарах «Косой дождь» и в своей «Лошадиной» книге я уже писала, как восхищалась Натальей Сергеевной — ее независимостью, непохожестью на всех остальных, ее интеллигентностью, ее домом и даже ее… взбалмошностью. Не восхищалась только ее привязанностью к этому Льву Леонтьеву.
На вид он был довольно крупный мужчина с большим красным носом, хотя и непьющий. Весьма надменный господин, всегда изрекающий истину в последней инстанции. Числился Леонтьев не то академиком, не то членкором. Большой его карьере помешало только то, что он по отчеству звался Абрамовичем. А «Абрамовичей» со времен Сталина, как известно, в СССР не жаловали.