Права нации. Автономизм в еврейском национальном движении в позднеимперской и революционной России

Еврейская народная партия создавалась по образцу возникавших в новой политической атмосфере национальных партий других меньшинств — и вместе с тем в соперничестве с ними; ее учредителям не давала покоя мысль, что еврейские партии упускают возможность потребовать автономии от правительства. Законность этого требования основывалась на исходной посылке программных документов: евреи — нация, равная другим нациям, следовательно, они должны обладать всеми соответствующими национальными правами. Собственно, ради этого и основывалась партия: «Еврейская нация, — говорилось в обращении организационного комитета, — должна вести свою линию… в освободительном движении»; повсюду, где евреи составляют национальное меньшинство, они должны добиваться «гарантий свободного существования, не подвергаясь социальному и культурному гнету со стороны окружающего национального большинства ни в общеимперских, ни в автономных национальных территориях»[354]. Иными словами, основатели новой партии решительно отвергали саму идею национальной или культурной ассимиляции в русской, польской или любой другой среде.

Дубнов был уверен: коль скоро все возникшие внутри Союза еврейские партии в той или иной мере разделяют автономистские требования, Фолкспартей могла бы объединить их под своими знаменами. Действительно, к фолкистам вскоре присоединились сторонники автономизма из других еврейских политических групп, но, с другой стороны, «культ автономии» оказался самой слабой стороной вновь созданной партии. В программах всех входящих в Союз групп (будь то либеральная Еврейская народная группа Винавера, левая Еврейская демократическая группа Брамсона, сионисты) и даже в программе Бунда, объявившего Союзу бойкот, содержались автономистские требования, поэтому особой необходимости в существовании партийной организации, идеология которой строилась бы только вокруг идеи автономии, не было[355].