Права нации. Автономизм в еврейском национальном движении в позднеимперской и революционной России

Показательно, что в Союз для достижения полноправия не вошла самая влиятельная в России еврейская социалистическая партия — Бунд. Убежденные в том, что Дума — всего лишь орудие в руках правительства, бундовцы бойкотировали выборы и призывали к свержению власти революционным путем[316]. Другие, не столь радикально настроенные политические группы, присоединились к Союзу, полагая предоставление избирательных прав евреям достойной причиной участвовать в думских выборах[317]. Следует заметить, что отказ Бунда, в то время наиболее организованной еврейской политической силы, участвовать в выборах по умолчанию привел к тому, что основную задачу по консолидации еврейского электората должен был взять на себя Союз для достижения полноправия.

После выборов Союзу выпало сыграть в еврейской политике совсем иную роль, чем та, которая для него предназначалась, и, как следствие, в его повестке на первый план выходят вопросы, о которых его создатели даже не задумывались. Так, например, в течение четырех съездов продолжались жаркие, разделившие многих участников споры вокруг идеи Дубнова создать еврейскую парламентскую фракцию и встречного предложения Жаботинского об учреждении еврейской национальной ассамблеи, которое поддержали многие «дубновцы»[318]. Хотя в конечном счете большинство голосов оказалось на стороне Жаботинского, у Союза не нашлось организационных возможностей для создания этой структуры. Идея парламентской фракции была более реалистичной, и бурная полемика вокруг нее во многом определила участие евреев в первых всероссийских выборах. Многие состоявшие в Союзе за достижение полноправия еврейские политические группы и партии, в частности сионисты, приняли решение не выдвигать собственных кандидатов, а использовать Союз для предвыборной борьбы за еврейских представителей, как независимых, так и шедших в списках общероссийских политических партий. Поскольку все двенадцать еврейских депутатов Первой думы были членами Союза и вошли в нее главным образом благодаря его стараниям, создание парламентской фракции могло бы возыметь, как считали сторонники этой позиции, далеко идущие последствия и для политического будущего кандидатов, и для их взаимоотношений с получившими большинство в Думе партиями кадетов и трудовиков, к которым они принадлежали[319]. Поскольку все думские депутаты «от евреев» были либо кадетами, либо трудовиками и состояли в Союзе, они неизбежно выступали бы сообща при обсуждении еврейских тем и принадлежность к «своей» фракции вряд ли играла бы в их решениях первостепенную роль. И все же создание еврейской парламентской фракции было бы не только символическим жестом. Присутствие в первом в российской истории выборном законосовещательном органе сплоченной еврейской парламентской группы могло бы стать формой борьбы за правовое признание евреев самостоятельной нацией, наравне с другими нациями представленной своей фракцией в Думе.