Права нации. Автономизм в еврейском национальном движении в позднеимперской и революционной России

В манифесте партии Дубнов размышлял об исторических основаниях еврейского автономизма в России и в польских землях и о том, как новые формы еврейского самоуправления, в отличие от прежнего кагала, станут не олигархическими, а демократическими, секулярными, а не религиозными. Иными словами, он утверждал, что подход Фолкспартей к борьбе евреев за свои права «должен основываться на полном синтезе всей прошлой жизни еврейства и реальных потребностей современности»[347]. Разумеется, такой синтез был невозможен, и новые «институты национального самоуправления», которые предполагали создать фолкисты, например «народное просвещение» или «защита прав рабочих», мало чем напоминали те, что существовали до отмены кагала в 1844 году[348]. Скорее, они пытались преобразовать сложившиеся во второй половине XIX века благотворительные и культурные организации в законно признанные структуры еврейского самоуправления. И в Союзе для достижения полноправия, и после его распада фолкисты активно участвовали в деятельности еврейских общинных организаций, играли важную роль в Обществе ремесленного и земледельческого труда среди евреев России (ОРТ) и в Обществе для распространения просвещения между евреями России (ОПЕ). Это закономерно: Еврейская народная партия была основана небольшой группой лиц свободных профессий, выступающих за профессионализацию общинной деятельности. Помимо Дубнова, авторами программы выступили один из старейших деятелей ОПЕ М. Н. Крейнин, врач А. В. Залкинд и два адвоката — В. С. Мандель и С. И. Хоронжицкий. Как видно из воспоминаний Дубнова, «наиболее активным в этой группе был Крейнин», вскоре ставший основным выразителем взглядов партии в прессе[349]. Он, как и Дубнов, родился в черте оседлости, в белорусском местечке Быхов, и со временем стал известен своей деятельностью в Обществе для распространения просвещения между евреями и в центральном комитете Союза для достижения полноправия[350]. Крейнин принадлежал к тому молодому поколению активистов, выходцев из черты оседлости, которому в 1880–1890-е годы удалось потеснить в ОПЕ Гинцбургов и других представителей петербургских финансовых элит[351]. Как пишет Брайан Горовиц, молодые деятели ОПЕ занимались не только просвещением, они пытались использовать ОПЕ для того, чтобы расширить границы культурной автономии посредством создания еврейских организаций, прежде всего национальных школ[352]. По сути, споры 1905–1906 годов между демократически настроенной частью ОПЕ во главе с Крейниным, с одной стороны, и исполнительным комитетом ОПЕ, с другой, были сосредоточены во многом вокруг вопроса о преподавании на идише в еврейских народных школах (битва, в которой сторонники реформ временно потерпели поражение)[353].