Сестренка батальона
- Автор: Малыгина Надежда Петровна
- Год: 1967
- Язык: русский
- Год: Военное издательство Министерства обороны СССР
- Жанр: Военная проза
Электронная книга - «Сестренка батальона». Краткое содержание книги:
В горящем танке ворвался в скопище врага ее муж, комбат Румянцев. Он обеспечил успех батальону, но погиб.
«Она не плакала. В груди все словно промерзло, застыло».
Но надо жить. Ведь ей нет еще и двадцати... Жить или выжить? Эти две мысли подводным течением проходят в книге. Героиня выбирает первое — жить! Пройти через все испытания и выстоять. В этом основное содержание повести.
Однажды вечером в окружении врачей, среди которых была и Леля, в палату вошел начальник госпиталя майор Могилевский.
Заярный сидел, придвинув к Сониной кровати кресло, и, когда Могилевский с Лелей вошли, не попытался, как другие, ускользнуть незаметно, не изобразил на лице ни вины, ни раскаяния. Он только поднялся, приветствуя майора, и остался в палате, хотя, разумеется, знал про неписаный Лелин приказ: в женскую палату мужчинам ходить воспрещается.
— Как дела? Раны заживают? — спросил Могилевский, внимательно разглядывая пальцы Наташиной руки.
— Да уж затянулись, Иван Мироныч. Домой пора, — приподнявшись на подушке, сказала Наташа.
— А это, — Могилевский кивнул на Заярного, — кажется, из вашей бригады офицер?
— Так точно, товарищ майор, — ответил Заярный. — Помощник начальника штаба бригады.
— Моршакова?
— Да.
— Отлично. Вот тебе и попутчик будет, Наташа.
Наташа не могла объяснить почему, но ей всегда казалось, что Заярный относится к ней иронически, несколько свысока. Поэтому ей совсем не хотелось возвращаться из госпиталя вместе с ним.
Могилевский прошел вперед, остановился перед Соней.
— Ну, и что же вы, голуба-душа, молчите, а?
— А что такое, товарищ майор? — виновато и вместе с тем кокетливо опустила Соня глаза, ожидая разноса за присутствие Заярного.
— Как — что? Как — что? — удивился майор. — Награждаетесь орденом Ленина...
— Я? — Глаза Сони округлились, брови поползли вверх. — Орденом Ленина? Вы что-то путаете, товарищ майор.
— Не перебивайте... Да, награждены, о вас пишут в армейской газете. А мы ничего не знаем. Возмутительно! Вот, читайте! — Он извлек из кармана газету и подал ее полусияющей, полуиспуганной Соне.
— Ну-ка, пойдемте отсюда, товарищи, — сказал он, легонько выталкивая из палаты врачей и сестер. — Пусть человек наедине со своей славой побудет.
— Ой, — воскликнула Соня, читая газету, — во понаписали!.. Грандиозно!.. Изумительно!.. — А дочитав, тяжело вздохнула. — Красиво, но враки. Все было совсем-совсем не так...
— Товарищ гвардии старший лейтенант, подайте мне, пожалуйста, газету, — попросила Наташа.
— А может, я почитаю вслух? — предложил Заярный. Взгляды их встретились. В глазах у него — или это показалось? — стояла близкая к мольбе просьба: «Ну, разреши, я почитаю тебе!» Что-то в этом взгляде и встревожило Наташу и обрадовало.
— Хорошо, давайте вслух, — после долгой паузы согласилась она.
Заярный деланно прокашлялся, начал с пафосом:
— «Герои бывают разные...»
— Не надо, товарищ старший лейтенант, смеяться, — Соня вздохнула.
— Да здесь же так написано, Сонюшка. Слушайте дальше...
В газете рассказывалось о подвиге связистки Софьи Котляковой, которая восстановила связь штаба армии с боевыми частями. Два часа мужественно лежала она под огнем вражеских батарей, зажав концы провода зубами. А возвращаясь в батальон связи, увидела дымящуюся «тридцатьчетверку» и, несмотря на опасность взрыва, сумела оказать помощь раненому экипажу — танкистам разведбатальона, доставившим в штаб армии ценные сведения о противнике.
— Враки, враки и враки, — грустно комментировала Соня. — Во-первых: с проводом я лежала всего час сорок семь минут, а не два часа. И не мужественно, а невероятно дрожала и трусила. А танкисты.... так я же не знала, что они имеют важные сведения о противнике. Вытаскивала, и все.
— Чего ж ты про ягодицу-то сочиняла? — с затаенной обидой спросила Груня. — И про бомбежку...
— Ничего я не сочиняла. Просто, когда я подбежала, танк кружился и кружился. Я в сторону, он за мной. Я от него — он опять за мной. А потом стукнулся об меня и остановился. Представляете? Раз, и стоп! А я разве знаю, почему он остановился? Может, горючее вышло. А бомбежка и обстрел почти одно и то же. Страшно и все.
— Так сначала тебя гусеницей зацепило, а потом ты вытаскивала раненых? — спросила Наташа.
— Ой, девочки, ну какие глупости вас интересуют? Не могла же я вытаскивать их из этой вертушки. Я к танку-то первый раз близко подошла, у меня даже пятки от страха щекотало.
— Сонька, иди я тебя обниму, — потребовала Наташа. — Девчонки, вы обе такие хорошие!
— Да, да, девчонки, вы обе такие хорошие! — писклявым кукольным голосом повторил Заярный. Соня дернула его за чуб.
Наташе вдруг стало обидно. Да, конечно, девочками он восхищается. А ей тогда, летом, грубости...
Заярный заметил перемену в ее настроении, спросил участливо:
— Что, болит?
— Нет, — отрезала она и, чмокнув Соню куда-то в висок, повернулась лицом к стенке.
— Ну, обнимайтесь, целуйтесь, а я пойду. — Заярный тихонько притворил за собой дверь. Наташа тут же вскочила: