Права нации. Автономизм в еврейском национальном движении в позднеимперской и революционной России

Дубнов еще прежде доказывал, что противопоставить национальной нетерпимости, охватившей Европу, можно только еврейский этический национализм, главным условием и гарантией которого будет служить законодательно закрепленная еврейская автономия[310]. Границы национальной автономии, утверждал он, должны быть установлены там, «где начинается вторжение в область чужой автономии»[311]. Если, как надеялись Дубнов и его последователи, юридические рамки еврейской автономии будут установлены в ближайшее время, политические организации вроде Союза для достижения полноправия понадобятся, чтобы «приготовить пути», а в неблагоприятной ситуации они пригодятся хотя бы для защиты еврейской автономии от посягательств на нее со стороны других национальных меньшинств.

В этот период коллективные национальные права отстаивали многие еврейские политические группы, в том числе сионисты, однако именно Семен Дубнов оказал решающее влияние на программу Союза. Виленская платформа, в которой содержался призыв к национально-культурному самоопределению, в частности к языковой и культурной автономии, а также тезис о том, что в основе автономии должна лежать возрожденная кегила как форма светского общинного самоуправления, по сути, представляла собой изложение автономистских идей из «Писем о старом и новом еврействе»[312]. Принятый в Вильно документ, несомненно, свидетельствовал о том, что дубновские представления об автономизме оказали существенное влияние на самые разные еврейские националистические движения. К 1905 году историческая концепция Дубнова становится основной частью еврейского политического дискурса: самоопределение и кегила теперь мыслятся одновременно как исключительно важный исторический прецедент и как главное требование будущего. Однако, хотя идеи Дубнова определили содержание платформы, сторонники национализма одержали в Вильно лишь временную победу. Их категорическое требование включить в программный документ тезис о необходимости добиваться национально-культурных прав, по сути, разделило Союз на два лагеря: националисты и сионисты с одной стороны и не разделяющие националистических убеждений либералы, а также все, кто ставил гражданские права выше национальных, — с другой. Вскоре после виленского съезда Союз за достижение полноправия, несмотря на протесты Дубнова и других националистов, входит в общероссийский Союз союзов. Этот шаг подтвердил: Винавер, Слиозберг и Кулишер, основатели Союза, далекие от националистических убеждений, не намерены отказываться от борьбы за идеи, ради которых он создавался[313].