Наш знакомый герой
- Автор: Драбкина Алла Вениаминовна
- Год: 1987
- Язык: русский
- Год: Лениздат
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «Наш знакомый герой». Краткое содержание книги:
В повести «Год жареного петуха» речь идет о судьбах людей, которым «за тридцать». Писательница ратует за духовную высоту людских отношений, борется с проявлениями мещанской психологии.
Он ушел. А через полчаса начались бешеные звонки сначала в дверь, потом по телефону. Она не открыла дверь и не сняла трубку. Она устала. Она так больше не могла.
Но что было делать после этого? Кому рассказать? Гусарову? Ну уж нет. Маме? Разве она поймет такую дичь? Браунинг? Та скажет, что в их времена такое было бы немыслимым, — как холодной водой окатит.
И потому оставалась только Ванда… Уж она-то ничему не удивится. Ванда и не удивилась.
— А я что говорила? — сказала она. — Жизнь — это борьба, а мужик — самый лютый враг. Помнишь: «Любимых убивают все, но не кричат о том» любимых убивают все бесстыдством иль стыдом! Трус — поцелуем похитрей, храбрец — стальным ножом!»
Вот как напряглась Ванда, даже стихи в помощь себе привлекла, лишь бы доказать свою правоту.
А через несколько дней она принесла Горчаковой пару шикарных дефицитных сапожек по государственной цене.
— Я сказала этой торговке, что иначе она потеряет мужа. И разъяснила ей, где он провел свою первую брачную ночь. С торговками, детка, только так и разговаривают. А твой Данила пусть теперь доказывает, что он не верблюд. Последнее слово всегда должно остаться за настоящей женщиной. Ясно?
В тот страшный для Горчаковой период жизни логика Ванды показалась ей убедительной. Зачем приходил к ней Данила? Затем, чтоб убить?
А потому Женька с наслаждением примерила сапожки. Себя Ванда тоже не забыла — она вынула из жены Данилы две пары. А может, и три?
Но прошло время, Горчакова опомнилась и поняла совершенно определенно, что от Ванды надо бежать. Уже не вампиризма ее, не житейской нечистоплотности боялась Горчакова. Она испугалась за свою чистоплотность. Ведь был у Женьки, в отличие от всех прочих, еще один выход, еще одна возможность проконтролировать себя, свои мысли и поступки. Перечитав однажды вечерком все свои последние рассказы, Горчакова почувствовала, как от этой прозы шибануло вдруг Вандой. С одной стороны, не было ни одной отрицательной героини, кому бы она не придала некоторых черт Ванды, с другой же — Вандина демагогия в прозе того времени тоже присутствовала. И тяга и презрение к Ванде боролись точно так же, как в Женькиной душе. Но проза была объективней. В моменты отрицания Ванды это была живая, нервная, точная проза, но когда дело доходило до философии Ванды с положительным знаком — начиналась ложь.
Бежать от Ванды… Но как? Какая такая сила была у Ванды, что бежать от нее казалось немыслимым? Ну, бездельница, ну, шлюха, ну провокаторша, аферистка, шантажистка… Конечно, способна на многое: от размашистой авантюры до мелкой кражонки.
Но в таком случае она могла украсть и роман, если только роман тогда уже был. Новоселов м о г дать почитать его Ванде, потому что, в отличие от большинства, совсем неплохо к Ванде относился. Считал ее жертвой несчастных обстоятельств.
Но если бы Ванда и впрямь украла роман, она постаралась бы вытравить из него свой образ, отнюдь не светлый. Есть там такая Изабелла, названная феноменом бессовестности. Впрочем, Ванда и действительно феномен бессовестности, а потому чихать ей, как ее назвали. Зато, оставив в романе свой светлый облик, она тут же отметает от себя подозрения в краже романа. С Вандой все ясно.
Зато неясно с Новоселовым. Новоселов один из тех, про кого можно сказать, что «как он дышит, так и пишет». И тогда что же получается: в жизни он всячески защищал и оправдывал Ванду, а потом сел и написал на нее поклеп? Нет, так быть не может.
Да и не мог он не проболтаться, что роман им написан, уже написан. Значит, при жизни Новоселова еще не было романа. Или при той жизни, которая оборвалась для его знакомых много лет назад, но на самом деле продолжается.
Либо — либо: либо Новоселов жив, либо роман написан кем-то другим. Третьего быть не может. Никто этого романа не крал. Но кто способен написать роман за Новоселова? Ну кто, кто?
Но кто же, кто? Кажется, зря все же Гусаров отметает ту же Ванду, например. Хотя… Ванда — точно такая же Ванда, как он, Сурков, Марчелло Мастрояни. Занятная дамочка, между прочим. Супервульгарна и глупа? Но именно такими, простыми, как мычание, оказываются в конце концов обычные аферистки, уж Сурков-то знает.
Впрочем, никому не дано до конца понять, что такое обычная аферистка: насколько и в чем умна, насколько и в чем глупа. Они ведут себя зачастую так, что даже их возраста не определишь. Сурков знал одну, которая скостила себе в паспорте двадцать лет и выглядела на тридцать, хотя ей было пятьдесят, а при ее образе жизни она должна была тянуть на все шестьдесят с лишним. Мужик-аферист — тоже не фунт изюму, но от бабы лучше подальше.