Наш знакомый герой
- Автор: Драбкина Алла Вениаминовна
- Год: 1987
- Язык: русский
- Год: Лениздат
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «Наш знакомый герой». Краткое содержание книги:
В повести «Год жареного петуха» речь идет о судьбах людей, которым «за тридцать». Писательница ратует за духовную высоту людских отношений, борется с проявлениями мещанской психологии.
А у Ванды, или, если уж быть точным, у Валентины, и отец был тот еще фрукт.
Никому не сказал Сурков, когда, где, при каких обстоятельствах он познакомился с отцом Ванды, да и с самой Вандой. Хороший следователь должен помалкивать.
Это было очень много лет назад… Обстоятельства одного следствия были таковы, что один из осужденных по крупному делу о хищении каким-то совершенно непостижимым образом сносился с внешним миром. Наконец Сурков пришел к выводу, что утечка информации идет через кого-то из работников следственной тюрьмы. Естественно, работает этот человек не за спасибо: у подсудимых миллионы.
И вот тогда внимание Суркова привлек человек, с которым — как ни неопытен был тогда Сурков, даже ему было ясно — что-то не так. Человек с высшим образованием, непьющий, респектабельной наружности — и вдруг тюремный надзиратель? Дичь какая-то…
Сурков посетил его на дому и поразился еще более: множество книг, картин, прекрасных старинных вещей, цену которых в те времена знали еще немногие.
И на фоне всего этого — надзиратель-искусствовед и его дочь — студентка-журналистка.
— Видите ли, — сказал отец Ванды, — я человек гуманный, а потому мне хотелось хоть как-то скрасить судьбы тех, кто поскользнулся на жизненном пути. И потом, знаете ли, меня устраивает суточная служба, потому что в свободное время я могу заниматься своим непосредственным трудом, связанным с историей театра. Да и рисую немного, знаете ли. А тут еще бессонница. Так что…
Сейчас такая речь никому не показалась бы странной: полно людей с дипломами работают дворниками или истопниками — перепроизводство дипломов, ошибки в выборе профессии, бытовые причины. Но тогда такая речь из уст пожилого человека прозвучала дико. С другой же стороны, не верить этому человеку у Суркова не было никаких оснований. Лицо у человека было интеллигентное, взгляд ясный и чистый, человек с таким лицом вполне мог задуматься о милости к падшим. Сурков отметил лишь отца Ванды как необычное явление, но обвинения предъявить не посмел.
Тем более что арестованный негодяй, выбравшийся уже было из рук правосудия, добившийся было минимального наказания, попался вдруг совсем на другом, деле. Раз в году и палка стреляет, и Сурков уверен, что эта самая палка стреляет не случайно.
Так что никакие связи с внешним миром во время следствия подсудимому не помогли. Но надзирателя с высшим образованием Сурков запомнил навсегда. И не раз у него был повод подумать о нем, не раз… Тем более что дочь у этого человека оказалась уж больно страстной и так недвусмысленно преследовала не супермена и не богача Суркова, что он на всякий случай от особой близости воздержался.
Вернувшись тем жарким летом из еще более жаркой командировки, Сурков скоренько разобрался, что натворила акула-Ванда с мужским представительством лито. Новоселов, конечно, не знал о Гусарове, но Сурков понял про всех. Для начала ему стало смешно, но потом он задумался о себе. Хорошо или плохо то, что вот он, Сурков, не клюнул на Ванду даже много лет назад, даже когда мама была не против (Ванда очень скоро нашла с мамой общий язык и понравилась той). Правда, тогда в уме Сурков держал то, что Ванда — возможно, дочь преступника… Но все равно. Черт возьми, почему у него никогда не возникало мысли поступить с женщиной, как вздумается в данную минуту, не ждать указаний или советов от мамы ли, от кристальнейшей ли своей репутации.
Увидев Женьку вместе с Вандой, Сурков просто похолодел, но потом как-то привык и благополучно сделал вид, что ничего ни про кого не знает. С Женькой все ясно: ее тянет в грязь. А Ванда — что ж, под этим именем он ее не знал, а потому спокойно познакомился как бы заново. Ванда отнеслась к этому как к должному, даже ни словом не помянула о прежнем знакомстве. Если вдуматься — это было странно.
Да, что-то с этой Вандой было не так. Могла она украсть рукопись, могла, если рукопись только существовала. Но именно это Гусаров считает сомнительным. И следовательно, если Новоселов не писал романа, то значит, он написан кем-то третьим. И скорей всего тем, под чьим именем он напечатан. А совпадения потому, что третий был из своих. Сидел, ходил, пил чай, вместе справляли праздники, гуляли по городу.
Но Андрей клянется, что такого лица не было. Настолько разумного, чтоб написать роман, даже используя чужие замыслы, дневники, записки. Золотов? Он бы не покончил с собой, если б смог написать роман. Да и Семенов не стал бы скрывать, что это Золотов, потому что только ради успеха тот, бедняга, и старался. Нинель… Нинель совсем сбрендила, жалко женщину. Нинель пишет всякую ахинею и рассовывает ее по почтовым ящикам своих знакомых. Она, бедняга, и с собой-то не может разобраться, куда ей до остального мира. На днях Сурков получил от Нинель некий текст, напечатанный на тончайшем листочке бумаги: