Наш знакомый герой
- Автор: Драбкина Алла Вениаминовна
- Год: 1987
- Язык: русский
- Год: Лениздат
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «Наш знакомый герой». Краткое содержание книги:
В повести «Год жареного петуха» речь идет о судьбах людей, которым «за тридцать». Писательница ратует за духовную высоту людских отношений, борется с проявлениями мещанской психологии.
Сначала Горчаковой казалось, что это только слова, но из всего поведения Ванды следовало, что слова у нее не расходятся с делом. Она и жила по своим правилам.
— Ну, а я тебе зачем? — удивлялась Горчакова.
— Ты далеко пойдешь. У меня на это нюх. Быть тебе в приличном обществе, а это немало.
О терминах Горчакова с ней не договаривалась, потому не совсем понимала, что значит «быть в приличном обществе» и почему теперешнее их общество неприлично.
И все же даже тогда, в юности, Ванда больше забавляла Горчакову, чем пугала. Вспоминая Ванду и первые от нее ощущения, она поражалась силе этого характера, как чуду природы. Вот уж монолит, вот уж цельность — не человек, а цельная навозная куча. И ничуть этого не стыдится. И не считает нужным скрывать.
Все же жизненный сюжет Горчаковой был захватывающе острым. Если любовь — так уж Данила, единственный и неповторимый (жизнь подтвердила это), если друзья — то Гусаров и Новоселов, если Пиковая Дама — то Ванда, другую такую век ищи — не найдешь.
Потом-то она, конечно, поняла, что вандам несть числа, но те, последующие, в подметки не годились Ванде номер один. Хоть какие-то обрывки совести и приличий были в последующих подлипалах, отчего они и были в тысячу раз опасней абсолютно бессовестной Ванды. Ванда была Эгоисткой с большой буквы, а потому любила себя и никогда не делала напрасной работы. Ожидать от Ванды подлости за здорово живешь, просто так, было бы бессмысленно. Она нападала лишь на тех, кто ей начинал мешать. Но пока дружба или приятельство с кем-либо были Ванде выгодны, она не только умалчивала о недостатках этих людей — она этих людей воспевала.
Последующим подлипалам здорово мешала совесть, остатки ее. Используя в своих целях кого-либо, человек полусовестливый догадывался, что обкрадывает. Конечно, жертве положено ненавидеть вора, но на самом деле вор больше ненавидит жертву, если у него сохранилось хоть что-то от стыда. И тогда из жертвы требуется сделать негодяя. Вооружиться лупой и соглядатайствовать за тем, кому ты напакостил.
Вряд ли найдется человек столь чистый, чтоб смог оказаться достаточно чистым под взглядом соглядатая с лупой. А там чуть-чуть передернуть, чуть-чуть очернить — и знакомые не так улыбаются жертве и не так быстро протягивают руку. Вот и все.
Никакой совести у Ванды не было, а потому ничем она не угрызалась, а устраивала свою жизнь сообразно своим вкусам.
Что же касается Женьки Горчаковой, то Ванда ее любила. Любила, как любят средство достижения цели, как сапожник любит свою «лапу», а хирург — скальпель.
Ее любовь и потрясающая способность из всего извлекать выгоду привели Женьку к серьезной, необратимой беде.
Дело в том, что на горизонте снова возник Данила, эта любовная дуэль «на кувалдах» все продолжалась. Чья очередь бить была на этот раз?
До него, очевидно, дошла весть о ее разводе. Или почувствовал сам — это он мог.
Данила пришел глубокой ночью… Уже по звонку Женька поняла, что это он и никто другой.
Он был то ли слегка пьян, то ли возбужден, но вообще-то весьма вразумителен. Впрочем, говорили они мало. Это была первая ночь их любви. И последняя. До этой ночи Горчакова, много о себе возомнившая из болтовни Ванды и воображавшая себя женщиной куда как опытной и толковой, не знала, что можно быть такой счастливой. А утром Данила сказал:
— Вот я и провел свою первую брачную ночь. И очень рад, что именно с тобой. Невесте не до меня — она считает подарки, так что вряд ли она заметила мое исчезновение. — Он демонстративно вынул из кармана золотое кольцо и так же демонстративно надел его себе на палец.
Горчаковой показалось, что сейчас она умрет. Да и умерла бы. Но в соседней комнате спала годовалая дочь, а из машинки торчал лист недописанного рассказа. Получалось, что помирать нельзя.
— А кто… твоя жена? — глупо спросила она.
— О, она женщина деловая. Заведует обувным отделом в «Пассаже». Не то что мы с тобой, простые смертные.
Дико звучал этот текст после всего, что было ночью. Но она так хорошо знала Данилу, так чувствовала (любила, любила!), что безоговорочно ему поверила. И он увидел, что поверила.
— Да вру я все, вру…
— Не врешь, знаю. Это я виновата, — сказала она.
— Ты? Это точно! Кто просил тебя лезть первой? Запомни: мы этого не любим. Мужчины этого просто на дух не переносят. Мы любим, чтоб инициатива исходила от нас.
— Так ты все-таки любил меня?
— Почему это «любил»? Я не умер, чтоб обо мне говорили «любил».
— Но зачем тогда…
— А ты зачем?
— Тогда уходи! И не смей возвращаться никогда, никогда. Я сыта тобой по горло!