О себе. Автобиография, сценарии, статьи, интервью

Трудность заключалась в том, чтобы найти актрису на главную роль. Мы сделали множество проб. Только в самый последний момент я решил, что нужна Шаполовская. И никто другой. В результате мы предложили ей роль за три дня до начала съемок. После фильма “Без конца” у нас с Шаполовской были не лучшие отношения, и я не был уверен, что хочу снова поработать с ней. Но когда пересмотрел пробы, в которых участвовали все польские актрисы того времени, понял, что надо звать Шаполовскую. Она была на море. Я послал своего помощника. Он нашел ее на пляже и передал сценарий. Она прочитала и согласилась сниматься.

Когда решилось, что героиню будет играть Шаполовская, стало ясно, что мальчика должен сыграть Любашенко. Он – сын Эдварда Любашенко, замечательного актера из Кракова. Показался мне очень интересным. Правда, для его девятнадцати лет у него был очень низкий голос – баритон или даже бас. Выяснилось, что это не мешает. Получилась хорошая пара.

Мы уже начинали съемки, когда Шаполовская вдруг сказала мне, что у нее есть сомнения насчет сценария. Она считала, что люди сегодня ждут от кино сказок. Не обязательно со счастливым концом, но сказок. И было бы хорошо добавить некую условность, чтобы в фильме было что-то кроме суровой прозы жизни. Ведь сказка всегда строится на проверенных временем условностях. Она всегда начинается с того, что давным-давно жил-был на свете один король – и так далее, и так далее.

В фильме бывают решения, которые не то чтобы прямо подсказаны актером или оператором, но выросли из выраженных ими сомнений, из предложенных ими идей, которые могут быть реализованы или буквально – что случается часто, – или как-то преобразованы. Я подумал: у Шаполовской хорошая интуиция. Она женщина – как у большинства женщин, ее интуиция развита лучше, чем наша. Я ей поверил. И мы с Песевичем придумали сказочный конец. В нем есть своя прелесть. Чем-то он напоминает финал “Кинолюбителя” – я имею в виду сцену, когда Юрек Штур направляет камеру на себя и начинает рассказывать все сначала. Таким образом, в киноверсии финал открытый. Все как будто еще возможно – хотя мы уже знаем, что ничего не возможно. Можно считать это более оптимистическим концом.

Телефильм же кончается лаконично и просто. А именно – Томек говорит Магде: “Я больше за вами не подглядываю”. И мы знаем, что так оно и есть. Возможно, больше он никогда не будет ни за кем подглядывать. А если кто-то вздумает подглядывать за ним самим, Томек поведет себя так же жестко, как Магда. Такой финал, как мне кажется, более правдоподобен.

Делая этот фильм, я особенно остро ощутил абсурдность своей профессии. Постановочно фильм несложный. Это история о мальчике, который живет в высотном доме, и о женщине, живущей в таком же доме напротив. Казалось бы, что проще – подыщи две квартиры, кусочек лестничной клетки – и готово. Но на самом деле мы использовали семнадцать разных интерьеров. Все вместе они создавали впечатление, что квартиры расположены одна напротив другой. Пару раз Томек и Магда выходят на улицу или на почту – и все. Практически никаких других сцен. Очень недорогой фильм.