О себе. Автобиография, сценарии, статьи, интервью

Главная мужская роль предназначалась итальянскому режиссеру Нанни Моретти. Я очень люблю и его фильмы, и его самого. В нем сочетаются мужская сила и удивительная нежность. Он не актер и играет главные роли только в собственных картинах. Но тут – о чудо – охотно согласился. Мы встретились задолго до начала съемок. Кажется, хорошо поговорили. Обсудили сроки, фасон пиджака, который будет носить его герой, – оказалось, такой же носит сам Моретти. Впрочем, речь шла и о более важном. Но вскоре из Парижа сообщили: увы, Нанни играть не может, он заболел. Пришлось заменить его Филипом Вольтером – французским актером, понравившимся мне в “Учителе музыки”. С его стороны это было очень любезно – ведь Филип знал, что я хотел снимать Моретти.

Затем начались встречи с актерами на другие роли. Первым делом я хотел просто познакомиться – тамошнего актерского рынка я не знал. Мы беседовали о жизни, иногда они читали фрагменты из ролей вслух. Меня посадили в кабинете, поставили стол. За ним я чувствовал себя неловко, но где еще сидеть? В кафе не поработаешь – слишком шумно. Попытался было убрать стол, но оказалось, тогда некуда положить бумаги, записи, сценарий. И я, как дурак, сидел в кабинете за столом, а у актеров, конечно, возникало чувство, что они пришли сдавать экзамен. Поэтому каждый разговор начинался с преодоления этой неловкости. Если я спрашивал, что им снилось накануне, то и сам рассказывал свой сон. Мне хотелось узнать их по-настоящему, а не только посмотреть, как они выглядят и как владеют актерской техникой. Поэтому разговор часто касался неожиданных, любопытных тем. Например, одна тридцатилетняя актриса рассказала, что когда она расстроена, то обычно выходит на улицу – ей необходимо побыть среди людей. Я слышал такое во Франции уже не в первый раз, и мне казалось, это художественный вымысел. Поэтому я стал расспрашивать подробно: зачем она это делает, что надеется найти на улице загрустившая девушка? Попросил привести пример. Актриса вспомнила историю шестилетней давности. Она переживала нервный срыв и решила выйти из дому. На улице она вдруг увидела знаменитого французского мима – Марселя Марсо. Он был уже старик. Она прошла мимо, обернулась, чтобы взглянуть на него еще раз. И неожиданно Марсо тоже обернулся и улыбнулся ей. Постоял так несколько секунд, улыбаясь, и пошел дальше. “Он тогда меня спас”, – сказала актриса, и на этом месте я понял, что это не художественный вымысел: она говорила совершенно серьезно, и я ей поверил. Мы на мгновение задумались: а что, если Марсель Марсо прожил жизнь только ради того, чтобы шесть лет назад спасти эту молодую француженку? Может, все остальное – его спектакли и подаренные людям переживания – ничто в сравнении с этим фактом?